Песня кукушки

Она уставилась на Ангелину со странным ощущением, словно в ней заворочался червячок стыда и удивления.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросила она. – Мне одиннадцать лет. Почему я до сих пор ношу с собой куклу?

Эти слова еще висели в воздухе, когда кукла в ее руках шевельнулась. Сначала задвигались глаза – прекрасные серо-зеленые стеклянные глаза. Они медленно повернулись, уставившись в лицо Трисс. Потом открылся маленький ротик.

– Что ты здесь делаешь? – эхом повторила она слова Трисс с яростью и изумлением, голосом холодным и мелодичным, как звон чашки.

 – Ты что о себе возомнила? Это моя семья.

Воздух покинул легкие Трисс. Тело застыло, иначе кукла, без сомнения, выпала бы из ее рук. «Это фокус, – отчаянно сказала она себе. – Должно быть, это проделки Пен».

Она почувствовала, как кукла шевелится, хватается за рукава Трисс и садится, запрокидывая голову, чтобы лучше рассмотреть ее. Стеклянные глаза сфокусировались, кукла вздрогнула и задрожала. Ротик открылся, и она издала низкий неестественный стон ужаса.

– Нет! – всхлипнула она и задергалась, ее голос переходил на крик. – Ты неправильная! Не трогай меня! Помогите! Помогите! Уберите ее от меня!

Она замахала крошечными фарфоровыми кулачками, и ее крик перешел на одну пронзительную ноту, словно сирена. Сквозь окно Трисс заметила, что ласточки в ужасе выпорхнули из своих гнезд под свесом крыши. Побелка на потолке треснула, и посыпалась краска. Рот куклы открылся еще шире, и от ее вопля начало резать в ушах.

Трисс была уверена, что все домашние и проходящие мимо остановились в изумлении.

– Прекрати! Прекрати! – Она потрясла куклу, но бесполезно. – Пожалуйста!

В панике она попыталась заткнуть куклу шерстяной шалью, но только слегка приглушила крик. Наконец в приступе крайнего отчаяния она изо всех сил швырнула куклу через всю комнату. Звук, с которым та ударилась головой об стену, прозвучал выстрелом, и вопль стих, сменившись леденящей тишиной.

Трисс приблизилась к Ангелине. Бум… бум… бум… Ее сердце колотилось так, как полицейский колотит в двери преступника.

Она перевернула куклу носком туфли. Лицо Ангелины треснуло от уха до уха. Ее рот все еще был открыт, и глаза тоже. Трисс упала на колени.

– Извини, – испуганно прошептала она. – Я… я не хотела…

Ее найдут на коленях перед Ангелиной, как убийцу над трупом. Запаниковав, она вытащила часть дров из корзины рядом с камином, засунула сломанную куклу поглубже и вернула дрова на место.