Песня кукушки

Он никогда так с ней не разговаривал, и его интонация задела ее за живое. Она внезапно осознала, что она творит – стоит у опрокинутого стула, сжимая тарелку побелевшими пальцами. Мать поднесла руку к горлу – знак, что она сильно нервничает. Пен с трудом сдерживает насмешку, ее глаза завороженно и ликующе блестят. Тарелка загремела, когда Трисс с грохотом шлепнула ее обратно на стол. Ее рот пересох, и она не могла вымолвить ни слова. И молча вылетела из столовой.

Оказавшись в своей комнате, Трисс свернулась клубочком на кровати.

Когда в дверь постучали, она приподняла голову, но не нашла в себе решимости открыть дверь.

– Трисс? – Это отец. Его голос был ласковее, чем до этого, но Трисс не хотела видеть его лицо, опасаясь обнаружить жесткость и разочарование, с которыми он иногда смотрел на Пен.

– П… прости меня… – прохрипела она.

Дверь открылась. Отец вошел, и его лицо не было суровым. На нем были написаны усталость и грусть, отчего Трисс почувствовала себя еще хуже.

– Такого поведения я не ожидал от моей Трисс, – тихо сказал он. – Моя Трисс милая, спокойная девочка, она всегда хорошо себя ведет. Она не топает ногами и не кричит за обеденным столом.

– Мне так стыдно, – прошептала Трисс. – Я не могу… – «Не могу с этим справиться, мне кажется, я схожу с ума, мне кажется, вы морите меня голодом и я умру, мне кажется, вы меня ненавидите, а я ненавижу вас». – Мне кажется, я… наверное, у меня температура.

 – Простая ложь, легкий предлог, и Трисс стало нехорошо от этих слов.

– Да. – Осанка отца утратила напряжение, и он сел рядом с ней на кровати. – Да, скорее всего. Мне показалось, что ты раскраснелась, когда мы выходили от портного. – Он потрогал рукой ее лоб и был удовлетворен. – Длинный день, не так ли? Много событий.

Он обнял ее, и она прижалась к нему, цепляясь обеими руками, словно утопающая, пряча лицо в его жилете. «Помоги мне, помоги мне, помоги мне…»

– Что тебе нужно, – наконец вымолвил отец, – так это пораньше лечь спать.

Хорошенько выспавшись, ты почувствуешь себя намного лучше.

Он прижал ее к себе, отпустил и встал, ласково глядя на нее сверху вниз. Трисс сумела выдавить улыбку и кивнуть. Дверь за ним закрылась, и Трисс осталась одна, наедине со своими мыслями.

Пен сказала Трисс, что та делает все чуть-чуть неправильно. «Это правда, – подумала она. – Я все делаю неправильно.