Песня кукушки

 – С Трисс все в порядке? Что сказал доктор? Ей надо прийти к нему еще раз?

Трисс сидела, аккуратно разрезая яйцо, и поймала себя на там, что почти ненавидит Пен. Предыдущая ночь была похожа на сон. По крайней мере, ее больше не мучил жуткий голод, но трудно чувствовать облегчение, вспоминая, как она проглотила куклу-половинку. Ей хотелось заплакать, но в глазах ощущалась какая-то клейкая масса. Ее одолевало воспоминание о листьях на расческе, и она подумала о письме Себастиана, спрятанном под матрасом.

Она с трудом следила за нитью разговора родителей.

Отец должен был сегодня весь день работать и собирался уехать в Элчестер. Новый вокзал, который он спроектировал, вот-вот должны были закончить. Он был построен в форме пирамиды – дань моды на все египетское, пришедшей после открытия гробницы Тутанхамона год назад. Каким-то образом события десятилетней давности казались ветхой историей, но Древний Египет считался сейчас весьма актуальным.

– Боюсь, отпуск закончился, – вздохнул отец. – Они хотят, чтобы я приехал на место строительства и все одобрил, а это означает, что, если потом что-то пойдет не так, они смогут обвинить в своих ошибках меня.

И конечно, когда главная постройка будет завершена, они хотят, чтобы я присутствовал на церемонии открытия и пресса могла сделать фотографии.

Церемония открытия подразумевала, что при помощи подъемного крана острую верхушку пирамиды водрузят на место, символизируя окончание строительства.

– Еще больше шума, – пробормотала мать Трисс голосом, в котором соединялись мученические интонации и гордость.

– Знаю, знаю, – отец улыбнулся ей. – Но осталось лишь четыре дня. Потом все закончится.

Трисс вздрогнула и затряслась. Эти слова настолько живо напомнили ей о ночном кошмаре, что ее охватил неконтролируемый ужас.

– Трисс! Что случилось? – Мать протянула к ней руку, но Трисс отпрянула.

– Голова заболела! – выдавила она и выбежала из столовой.

Аптечные войска были приведены в полную боевую готовность. У кровати Трисс выстроилась шеренга флакончиков.

Укрывшись одеялом до подбородка, Трисс обозревала своих солдат, не ощущая никакой уверенности. Помогут ли они ей не рассыпаться на листья? Спасет ли Себастиана сироп из инжира? Она так не думала. И не питала особенных надежд на эффективность камфоры, разведенной в теплой воде, или влажной фланелевой тряпки на лбу.

Ей предстояло провести день в постели. Она смирилась с этим. Но теперь наблюдать, как истекают часы, было пыткой.