Под солнцем Тосканы

Мы же окажемся за океаном, когда будет проводиться основная часть фундаментальной работы. Мы готовимся выслушать предложения на тендер, чтобы выбрать подрядчика.

Нандо Лучиньоли прислал к нам синьор Мартини. Нандо приезжает в «Ланчии» и останавливается внизу, у подъездного пути, глядя не на дом, а на долину. Должно быть, решаю я, большой любитель пейзажей, но вижу, что он говорит по мобильному, размахивая сигаретой и жестикулируя. Потом бросает трубку на переднее сиденье.

«Отличное место». – Он снова размахивает сигаретой «Голуаз», пожимает нам руки и чуть ли не кланяется мне.

Его отец – каменщик. А этот красивый парень стал подрядчиком. Его, как и многих итальянских мужчин, окружает лимонная солнечная аура – запах одеколона или лосьона для бритья с легкой примесью сигаретного дыма. Он пока больше не сказал ни слова, но я уверена, что он и есть нужный нам подрядчик. Мы ведем его осматривать дом. «Ничего, ничего, – повторяет он. – Проложим трубы отопления в коробах по задней стене дома, на это нужна неделя; на ванную – три дня, синьора. На все уйдет один месяц. У вас будет прекрасный дом. Просто заприте дверь, отдайте мне ключ, и к вашему приезду все будет готово». Он уверяет нас, что для переделки конюшни в кухню может достать старинные кирпичи, не отличающиеся от тех, из которых сложен дом. Электропроводка? У него есть друг – электрик. Кирпичи для террасы? Он пожимает плечами: о, тут нужно немного известкового раствора. Пробить стены? Его отец – специалист в этом вопросе. Ему на лоб падают пряди черных волос, зачесанных назад. От природы они вьются и норовят вернуться в свое исходное состояние. Он был бы вылитый Вакх с картины Караваджо – если бы не глаза цвета зеленого мха и не легкая сутулость, вероятно, от постоянного наклона вперед во время езды на автомобиле. Он считает мои соображения дельными; по его словам, мне надо было стать архитектором, у меня великолепный вкус. Сидя на стене террасы, мы выпиваем по стакану вина. Эд уходит в дом варить себе кофе. На обратной стороне конверта Нандо рисует схемы трубопроводов. Мой итальянский очарователен, хвалит он. Он понимает каждое произнесенное мной слово. Он говорит, что завтра завезет нам свои расчеты. Я уверена, что за зиму Нандо с отцом и несколькими рабочими преобразят Брамасоль.

«Отдыхайте, положитесь на меня», – говорит он, разворачиваясь на подъездной дороге. Я машу ему рукой на прощание и замечаю, что Эд остался на террасе.