Бессмертные герои

С виду царю можно было дать лет этак пятьдесят, а то и меньше, если волосы хной слегка подкрасить. Видно Медея и впрямь была волшебницей, не желающей видеть перед собой каждый день страшную старую морщинистую рожу.

«Надо бы с этой феминой быть поосторожней!» - сразу же решил для себя Тесей, почтительно кланяясь эпично восседающему на троне отцу.

- О, я вижу в наш город пришёл великий герой! – радостно воскликнул царь. – Это большая честь для нас. Ты так молод, а уже совершил пять славных подвигов! Воистину впечатляющее начало.

Как же зовут тебя, о достойнейший из греков?

- Меня зовут Иесет, - торжественно ответил Тесей, не мудрствуя лукаво, назвав своё имя задом наперёд. – Я прибыл к вам из далёкой Арголиды.

- Арголида? – на лице Эгея промелькнула тень мечтательной задумчивости. – М-да, целых восемнадцать лет прошло с тех пор, как я был там в последний раз. Ваш славный правитель Питфей по-прежнему жив-здоров?

- Божественными молитвами, - учтиво ответил молодой герой. – Мудрее нашего правителя не сыскать и во всей Аттике.

- Это уж точно! – горько усмехнулся Эгей. – Тут я с тобой полностью согласен. Но скажи мне, наконец, какие же подвиги ты совершил?

Поборов зевок, Тесей небрежно перечислил:

- Я поверг в прах чудовищного сына Гефеста великана Перифета, я погубил сгибателя сосен Синида и зарезал кромионскую свинью. Так же я жестоко расправился с коварным разбойником Скироном и полоумным маньяком Прокрустом.

- М-да, славные дела достойные великого героя! – хлопнул в ладоши царь.

– Что ж для тебя, друг, я сегодня же устрою грандиозный пир, если ты, конечно, не против?

Тесей благосклонно согласился.

***

Теперь немного о царице Медее.

Медея крутила своим мужем, царём Афин, как хотела, используя в качестве рычагов давления две весьма эффектные вещи: тайну искусства омоложения и своё прекрасное тело.

Когда не помогало первое средство, задействовалось второе, не работало второе, использовалось первое и так до бесконечности.

Царь, конечно, был не дурак и на своей шее позволял ездить молодой жене из чисто эгоистических соображений.

Молодость ему Медея частично вернула и продолжала возвращать с каждым днем, хотя Эгей предпочёл бы остановиться где-то на сорока трёх годах – наиболее мужественном в его представлении греческом возрасте.

Что касается остального, то и там было всё на высшем уровне. В любовных делах молодая жёнушка знала толк, за что и была со скандалом изгнана из родного Коринфа.