Земля забытых фантазий

— Да этот же розовый! Ну, посмотри! Он к ступе идеально подходит. И не хочу я сапоги-скороходы носить… Ты бы ещё печь самоходную вспомнил, что в гараже без дела стоит, — Лиза захлопнула журнал.

— А что печь? Когда снегом замело по самые окна, так мама твоя на печи на работу ездила. И ничего! Не упал её авторитет. Зато дорогу печью прочистила и не замёрзла. Пошла бы ты лучше в лес, грибов набрала, пирога испечём, — начал терять терпение Фёдор.

— Кому он нужен, этот пирог? В доме скатертей-самобранок на любой вкус.

Разверни ту, что десерты готовит и ешь свои пироги, — обиженно заявила Лиза.

— Мала ещё с отцом так говорить, к себе иди! — прикрикнул Фёдор. Васька захихикал и высунул язык, дразня сестру. Тяжёлая отцовская рука тут же опустилась на его затылок, Васька ойкнул, зубы его клацнули.

— Оставшись без людей, волшебные сущности стали развиваться самостоятельно, — затараторил он. – Пап, а домовой – это волшебная сущность или суеверие?

— Вы же на прошлой неделе классификацию проходили, — напомнил отец, взявшись за ложку.

– Забыл?

Васька уткнулся в учебник.

— А Васька смотрел передачи для взрослых по серебряному блюдечку, — сдала его сестра перед тем, как хлопнуть дверью.

Фёдор посмотрел на закрытую дверь. Пора было отдавать Лизку замуж. Девка выросла кровь с молоком. В голове ветер. Парни в деревне так и пускали слюни, когда она, гордо задрав подбородок, проплывала мимо. А почтения к старшим в девчонке никакого.

Так и норовит всё сделать по-своему. Намучается с нею свекровь.

— Это правда? Ты смотрел взрослые передачи? — нахмурился отец, посмотрев на Ваську.

— Да я про китов только... У них ведь бывает период размножения. А что, если те киты, что держат нашу землю, надумают размножаться? – покраснел Васька. – Тогда весь наш мир перевернётся? А вдруг это произойдёт скоро? Ведь сейчас весна. Мы тогда умрём? И я?

Фёдор вздохнул. Васька был очень похож на него самого в детстве.

Такой же любопытный и упрямый. Раздавая ему воспитательные подзатыльники, Фёдор иногда думал, что он сам себя лупит. Отцу Фёдора тоже приходилось краснеть перед Ягой Антоновной за сыновы проказы. Фёдор рос в традиционной семье домовых. Отец держал большое хозяйство, приучал к труду многочисленное своё потомство. Мать его с утра до ночи была при деле: хлеб пекла, одёжу детям шила, в огороде возилась.