Земля забытых фантазий

— Почему?

— Потому что это — пижама, — спокойно вступила в разговор Любаня, намазывая толстый слой сметаны на сырник. – А в пижаме не принято являться к столу.

— Как пижама? — растерялась Лиза. — Там не было написано, что это пижама. Вот, — она подвернула край рубахи и прочитала на бирке под забавными символами, служившими далёкому народу буквами: — «Костюм женьський из ледяного шёлка можно носить снаружи брюки с длинными рукавами».

— Лиза, это пижама. Иди переоденься, — спокойным тоном сказала мать.

Любаня не понимала, почему злится Фёдор.

Молодым разве не был? Сам же подглядывал, как Любаня в девичестве с другими кикиморами совершенно голая танцевала при луне на летнее солнцестояние. И никак этот факт его чувства не задел. То есть, конечно, задел, но совсем другие. В Лизке кровь молодая бурлит, ей хочется восторгов и обожания. Хочется быть самой красивой. Чего в этом плохого?

Лиза развернулась и выбежала из столовой. Её душили слёзы. Ну вот от мамы она никак такого не ожидала! Любаня была первой модницей на деревне.

Это она первая обрезала волосы на городской манер. Она единственная из деревенских женщин имела свой бизнес. Её платья были на ладонь короче общепринятой длины и никаких рюшечек и красных крестиков на них не было. Деревенские бабы шептались и качали головами, глядя на Любаню. Лиза надеялась, что мать встанет на её защиту и они вместе закажут такой же костюм и для неё. А это, оказывается, пижама?

Она сняла обновку, бросила её на кровать и стала надевать домашнее платье. Зеркало на стене автоматически начало переливаться, готовое отвечать на вопросы.

«И не вздумай даже! Молчи!» — зло зашипела Лиза. Зеркало снова превратилось в безжизненную матовую поверхность.

Приведя себя в порядок, девушка вернулась в столовую.

— А я говорю, мне это надоело! Девка впору вошла, пора замуж отдавать! У неё в голове бардак хуже, чем в её комнате! — бушевал отец. — Завтра же пойду к соседу договариваться. Их Егор вполне жениться созрел…

— Ох, папочка! — испугалась Лиза. — Он же рябой!

— Зато ты у нас удалась! — кричал Фёдор, стуча по столу ложкой.

Фёдор редко выходил из себя. Иногда стращал семейство для порядка, но гневливым не был. Сейчас же гнев его вышел из берегов и готов был крушить всё на своём пути. Так, двумя вёснами назад, вышла из берегов река Синяя, до тех пор тихая, как лесное болото. Ох и наделала она бед тогда, заливая терема и подворья крутящейся в водоворотах водой. А всё Любаня виновата! Это она баловала Лизку с самого детства.