Земля забытых фантазий

Сколько ты говоришь тебе лет?

— Шестнадцать…

— Напомни через два года, расскажу, что дальше было. Давай-ка, помоги мне подняться, — кот протянул Лизе лапу, ожидая, когда она поможет ему встать. Лиза подала руку и заботливо отряхнула с кошачьей шерсти хвоинки.

— Тут же как оно бывает, — начал кот, оправившийся от страха. — Ты можешь всех знать, но никогда не знаешь, чего от них ждать можно. Всё потому, что они сами от себя не знают, чего ждать. Вот ты знала, что пойдёшь Настоящего Мужчину на свою голову искать?

— Неа.

— Вот так-то… Однажды шёл я в город мимо вашей деревни. Охотился по пути. Полевые мыши на вкус совсем другие, чем в лесу. Они на отборной пшенице растут. Нет паразита для крестьянина хуже, чем мышь. Ну, ещё может быть хомяк. Иду я и вижу, как дед репку тянет. Всё по классической схеме: дедка за репку, бабка за дедку, следом внучка, Жучка и кошка. Похоже, что тянут долго они этот корнеплод, стараются. Я мимо проходил, поклонился, поздоровался. А дед меня и спрашивает: «Не видал ли ты мышку?».

Я как было и отвечаю, что видал и съел трёх штук, пусть он за свой огород не беспокоится. И тут эта сучка… — кот остановился, повернулся к Лизе и замолчал, подбирая культурное слово.

— Жучка? — подсказала Лиза.

— Нет, бабка… — вздохнул кот и пошёл дальше. — Так она меня своей клюкой отходила, чуть не убила. А с виду милейшие фермеры! Кто бы мог подумать такое? Им, видишь ли, без мышки сил не хватало с репкой справиться.

— Баюн, смотри, там лужа! Глубокая на вид.

Как думаешь, можно попить оттуда? У меня уже всё внутри пересохло, — пожаловалась Лиза.

— Не, оттуда нельзя. Видишь, земля сухая? Дождя не было. А лужа есть. Да ещё такая глубокая и вода в ней подозрительно чистая. Синекозельская это вода.

— Какая?

— Синекозельская. Выпьешь и в козу превратишься. Что я твоему Настоящему скажу? Это ваша Настоящая Коза для Настоящей Любви, кормите её капустой? — захихикал кот. — Потерпи, я уже слышу, как ручей журчит впереди. Скоро напьёшься.

Лиза с сожалением посмотрела на воду.

Глава 3 Два бессмертия

Кощей слушал доклад вполуха. Он постукивал по трону пальцами, унизанными драгоценными перстнями. Его корона лежала у него на коленях. Тяжёлая была корона, в самоцветах и золотых завитках. Голова от неё болела.

Секретарь снова принёс жалобы на Соловья-разбойника. Он носил их каждую неделю в пухлой синей папке. Зачитывал громким бодрым голосом, отчего в висках пульсировал невидимый дятел.