Неведомые сказки

Чтоб всё как у всех: садик там, пару грядок, поросёнки-курочки, котофей в голбце...

Котофей презрительно сморщил нос. Иван безмолвно возвёл очи горе и вздохнул.

— Ладно, у нас и так на Руси кто только ни живёт, почему бы и нет... — Юноша почесал в затылке и махнул рукой. — Давай, продолжай про моего супротивника.

— Как скажешь, как скажешь, — согласно закивала Яга. — Живёт, значится, такой пузырь с жизнью неистраченной, живёт себе и всё никак не лопнет. Дабы проткнуть его, потребна игла особая, чтоб жизнь и смерть в себе соединяла.

Видать, у твово кощея ещё не до конца душа заскорузла, коли сам грудь под иглу подставил. Ране-то люди поумнее да почестнее были, я кажному бессмертному сама иглу выдавала, чтоб он себя этой закисшей жизни лишил, как устанет. А потом один сильный кощей не смог переломить себя — заместо того переломил свою иглу. Еле управились тогда с ним — когда б не чародеи с Буяна, кто знает, как дело повернулось бы. После того случая я иглы в тайные места прячу, где силовые жилы пересекаются. Они там и дозревают в яйцах да во плоти животной.

Яга отломила ножку от жареного зайца и вгрызлась в неё белыми и ровными зубами; Иван даже подивился — куда только и делся единственный жёлтый клык, что в губу врезался.

— А тому, кто супротив кощея заявится, — дожевав, продолжила Яга, — я путевые клубочки выдаю: без них ты иглу никак не найдёшь. К слову говоря, не хочешь ещё поработать, людей из неволи кощеевой вызволить? Половецкого кощея ты на тот свет отправил, а у франков такой же до сих пор бесчинства творит.

— Ну... — Иван неуверенно пожал плечами. — Если заради людского счастья, так я завсегда...

— Вот и здорово, вот и славно, — улыбнулась Яга. — Игла аккурат месяца через три созреет, а ты пока готовься.

В этот момент стены вздрогнули, а откуда-то сверху послышалось странное квохтание. Словно в ответ ему издали донёсся громкий скрип, похожий на кукареканье.

— Ох, батюшки! — всплеснула Яга руками. — Это же к моей избе домик лесового хозяина пожаловал! Он на днях в охоту должен был войти, а я-то, карга старая, всё позабыла.

Невтерпёж ему, видать, вона как надсаживается. Ты, сокол мой ясный, прыгай в окошко да беги домой, во дворец, а то битый час тебя будет о стены да о потолок колотить: избушка у меня хоть и немолодая, но до ласк охочая. Вечером заходи, когда всё уляжется.

Встревоженный Иван вытянул шею и разглядел через окно гордо выступающий из-за деревьев домик с большим красным гребнем на крыше.