Отступники

Я ошибся во второй раз, когда не позволил себе разувериться. Город наблюдал за мной, зная, что когда-нибудь, - через минуту, - я сорвусь с этой крыши и побегу. Побегу во тьму. В любом случае. Так не все ли равно насколько глубока она будет?

В глубинах Пустого океана едва зримо мерцали светозвери.

Порой даже на дно опускаешься только преодолев кучу испытаний, оставив на колючках лоскуты чести, отваги, веры… Любви. Хотя, казалось бы, спускаться гораздо проще, чем карабкаться вверх. Достаточно лишь бездействовать.

Однако есть избранные неудачники, вроде меня, которые даже в клоаку бесчестия и безнадежности попадают только изрядно взмылив булки.

Глава 2. Белые волосы.

«Было это в непечатные времена, лихие и свободные, не желающие объясняться перед нынешней историей. Великие герои голыми руками ковали настоящее, определяли будущее и оставляли за собой прошлое. Человек, о котором пойдет речь в этой главе, не из их числа. Это гнусный предатель и лжец, который…».

из литературно-исторического труда Октавиуса Меба

Отец мой нечасто бывал в той части резиденции, где обитал я с матерью. Поэтому я делал все возможное, чтобы попасться ему на глаза. Разумеется, я хотел не просто влезть в поле его зрения, но бросить ему определенный вызов, показать свои немногие таланты и вызвать в нем восхищение и гордость за ловкого пацана с его глазами.

В общем, я предпринял множество сомнительных ходов и закончил грандиозным провалом, украв уродливую сайскую статуэтку из коллекции отца.

И тут же выронил ее, перелезая через оконную раму. Я еще помню гаснущие глаза родителя, которые провожали взглядом падающую фигуру. Это был фетиш, на который он потратил четыре года поисков и уйму профилей. Это был его триумф и часть его мужского либидо.

Бренц!

Той ночью я плохо спал. И вовсе не потому, что мне мешал отбитый зад. Отец пальцем меня не тронул, и это было хуже всего. Всю ночь в его кабинете горел свет. Я отчетливо представлял себе как папаша, склонившись над аккуратно рассортированными осколками, пытается склеить из них утраченную веру в меня.

А служанка, томно дыша, промокает ему лоб столовой салфеткой.

Утром он отослал куда-то гонца, который вернулся к полудню с отличной новостью для остальных отцовых статуэток. Я больше не мог угрожать их безопасности, ибо меня без вступительных испытаний принимал в ученичество Акт Незримой армии Авторитета.