Металлург

Точнее то, что от него осталось, а осталось немного. Короб, в котором по всей видимости и хранились те самые лягушки, огрызки тряпья, кости, обглоданные добела и немного утопшие во мхе, и колпак на манер шутовского. Если бы Вар не показал место, то я, скорее всего, так бы и прошел мимо, посчитав короб хламом, от которого кто-то избавился столь не экологичным способом.

– Вар, сколько было квакш?

– Не знаю, штук десять, кажется.

– Где они сейчас?

– Да где-то прыгают, если их не сожрали…

– Ты по кой их в лес выпустил?

– Так живые же, что они там, в этом ящике, дохнуть будут, жалко…

– А хозяина их не жалко было?

– Жалко, но так получилось…

– В общем, сам старосте все объяснишь!

– Он знает…

– О чем?

– Ну что я сказителя, того. Он кошель у меня видел…

– Про квакш своих объясняться будешь.

Вар как-то весь поник и осунулся, кажется, он очень не хотел признаваться старосте в своей причастности к мору. Это и понятно, если на воровство у чужих еще как-то закрывали глаза, то за такую беду на головы селян ему точно хорошо достанется, в худшем случае, я думаю, он повторит страшную судьбу ведьмы. Мне бы этого, конечно, не хотелось, но мужик сам творил это, его никто не заставлял.

Всю дорогу до деревни я пытался понять, что за люди такие, человека прибить им проще простого, а лягушек в коробе жалко… Дойдя до деревни, мы прямым ходом направились к старосте. Тот встретил нас на крыльце, как-то странно глянул на Вара и позвал нас к себе под предлогом, что жена его напекла пирогов, угощаться.

– Вар, что ты еще натворил? - как только за нами закрылась дверь, начал староста.

– Весмуил, братик, да ничего я не натворил, - пошел на попятную Вар.

– Господин маг, что на этот раз мой непутевый брат сотворил?

– Да это он лягушек выпустил…

– Так значит, права была ведьма.