Сказка о дружбе

Чего приперся?

- Молодость нетерпелива, - вздыхает саксаул, - вместо того, чтобы спокойно сесть, угостить дорогого гостя чаем, поинтересоваться его жизнью, а уже потом обсудить животрепещущие вопросы, что привели его к величайшему из спасателей…

Во дал дед! Я, между прочим, тут не просто так! Делом занимаюсь. Транспортирую пострадавшего от точки обнаружения до пункта дислокации патрульно-спасательного отряда для экстренней эвакуации в медицинское учреждение, где ему и будет оказана квалифицированная помощь.

А если по-русски сказать, тащу тело от стены на базу, чтобы оно могло сдохнуть культурно, в больнице, а не среди камней и льда, как последний бродяга. О чем и сообщаю пригрезившемуся джинну:

- Разве эта суета достойна Величайшего из Спасателей? – искренне удивляется старец. – Вы, в чьих силах спасать целые миры мановением мизинца, заняты подобной ерундой. Сам Сулейман ибн Дауд, мир с ними обоими, не был более достоин великих дел! Видит Аллах…

- Ты кончай дифирамбы петь.

Говори, чего надо, и проваливай. Занят я!

- Почему бы Вам, о уважаемый Егор ибн Сергей, не спасти мир, что находится в страшнейшей из бед и вопиет о приходе единственного, кто способен помочь?

- Счас, - отвечаю. – Всё брошу и помчусь мир спасать. Мне что, больше делать нечего? Впрочем, если уважаемый домулло вместо разглагольствований выдернет волосок из своей волшебной бороды и перенесет нас со страдальцем прямиком на базу, то обязуюсь организовать чай в столовой минут через пять после телепортации.

Восточных сладостей не обещаю, но лаваш и сгущенку гарантирую!

- Разве могу я, ничтожный, вмешиваться в деятельность величайшего из спасателей…

Тоже верно. Подергать себя за бороденку глюк может. А вот насчет мгновенных перемещений у произведения моего воспаленного мозга есть некоторые проблемы.

- Ну раз не можешь, так и не путайся под ногами. Не видишь, «ми кюшаем»! То есть, тащим!

С дедом происходят неожиданные метаморфозы. Халат и чалма трансформируются в набедренную повязку, голова взмывает на добрый метр вверх и обрастает длинными курчавыми локонами, гармонично сливающимися с окладистой бородой и пышными усами.

К голове прилагается великолепный торс, мускулистые руки… ну и всё остальное, положенное атлету. В левой руке появляется что-то, похожее на кусок разлохмаченной пеньковой веревки, только светящейся и, вопреки законам физики, самостоятельно поддерживающей форму.