Сказка о дружбе

Стрелами сыпет, как из калаша! И всё в несчастного сенбернара, на меня уже ноль внимания… Но Шарик же умный! Поэтому счастливый! А несчастен бедолага с луком, все усилия которого пропадают втуне: пес стелется по траве, непредсказуемо меняя траекторию движения, и стрелы втыкаются в землю там, откуда лохматый только что ушел или куда должен был прийти. Но только не туда, где он очутился. А после седьмого промаха местный Робин Гуд стрелять уже не может. Песик оказывается прямо перед ним, роняя недотепу на землю.

Я за это время успеваю подхватить дрын и пробежать несколько метров в сторону основных событий. А всё уже закончилось. Из пальмы… или тополя?.. Короче, из пальмотополя, примерно в том месте, где прислонялась моя голова, торчит здоровенная стрела. Еще семь штук маркируют пройденный Шариком путь. Сам песик с удобствами расположился на стрелке и, капая тому на лицо слюной из оскаленной пасти, грамотно удерживает пленника. То есть, я понятия не имею, как должны держать пленников собаки, но раз добыча не трепыхается, значит – грамотно.

Впрочем, у Шарика особо не потрепыхаешься. Сенбернары – собачки крупные. И тяжелые. А наш – не худший представитель породы. Если не лучший. Стоит, тело лапами придерживает. На меня косится. Мол, всё под контролем, Егор Сергеевич, а что дальше делать будем? Спасать? Или глотку перегрызем? Или и то, и другое? И в каком порядке? Умница, песик!

Подхожу, подбираю оружие. Рассматриваю прижатое лохматой тушей тельце. Мелкое оно какое-то.

Недокормленное. Хлопаю Шарика по боку:

- Отпусти это недоразумение. Посмотрим, что за фрукт, - и уже фрукту. – Вставай. И без фокусов.

Интересно, а он меня понимает? Ага, понимает! Язык здесь единый, а в меня его знание заложено, как родного. Спасибо, Амфи, спасибо, птица!

Пленник встает, откидывает капюшон. Оп-па! Во-первых, не человек. Эльф. Во-вторых, не эльф, а эльфийка. А в-третьих, молоденькая совсем, почти ребенок. Лет шестнадцать-семнадцать-восемнадцать по моему пониманию.

Хотя черт их, эльфов знает, может они до старости на шестнадцать смотрятся! Но по виду - очень злой и напуганный ребенок. Стоит, глазами зыркает, явно ищет возможность не то сбежать, не то напасть. А еще на котелки косится. Злой, напуганный и очень голодный ребенок.

- Пойдем, - киваю в сторону кучи барахла.

Ничо, ногами перебирает. А куда она денется, если сама легче меня раза в два, а тут еще Шарик сбоку ворчит недовольно. И правильно делает, что ворчит.