Счастливый брак гарантирован!

– Ну… – задумалась Любочка, – рост ниже среднего, легкая полнота. Может, не очень легкая, тут у кого какой вкус. Брови густые, кустистые. Кажется, немножко слишком. Нос слегка картошкой, такой розоватый. Уши топорщатся, но это потому, что волос нет, с волосами этого и не заметно было бы. Уровень образования высокий. Обходительность, манеры на все сто… что еще…

Антон нервно сглотнул.

– Нет волос?

– И что такого? – Любочка возмущенно вскинула бровки.

Отпрянув, Антон почувствовал приступ дурноты.

– Ты шутишь? – с надеждой спросил он.

– Антон Лукич, – с укоризной проговорила Любочка, – вас ждут, проходите.

Включив кнопку громкой связи с кабинетом директора, она доложила:

– Лука Григорьевич, Антон Лукич прибыл при полном параде, специалиста для регистрации брака сейчас приглашать или минут через пятнадцать?

– Ээээ – раздалось многозначительно из колонки переговорного устройства.

Если бы выражение лица Антона Купидонова могли сейчас увидеть любители нашумевших в свое время фильмов о злосчастном кольце, они наверняка вспомнили бы сцену, в которой мужественный Леголас бьется с отвратительными орками в Озерном городе.

Пылая праведным гневом, Антон бросился в кабинет. В конце концов, сколько можно над ним издеваться? Ладно бы очередная красотка, но чтобы какое-то чудовище с кустистыми бровями? Да еще и специалиста для регистрации брака привлекли?

На него уставились две пары удивленных глаз. За столом сидели отец и Николай Петрович, невысокий лысый толстячок, штатный юрист агентства.

И, да, брови у Николая Петровича несколько лохматые, да и уши торчат. Больше в кабинете ни души. «Ну, Любочка!» – осознав, что его только что разыграли, Антон облегченно выдохнул.

– Антоша, неожиданно, все в свои реконструкции играешься? – поинтересовался с улыбкой Лука Григорьевич.

– Здравствуйте, – буркнул все еще недовольный Антон юристу и опустился на свободный стул.

Николай Петрович вежливо поздоровался в ответ, в воздухе повисла неловкая пауза.

– Тебе идет, вылитый прадедушка по материнской линии, – примирительно проговорил Лука Григорьевич.

– Рад слышать. Что за срочность? Ты меня со съемок сдернул, между прочим.

– Видишь ли, какое дело, сын, – голос Луки Григорьевича дрогнул, – пришло время принять ситуацию, что годы мои уже не те, становится все сложнее и сложнее справляться с работой. И…

– Пап, что-то случилось? Давай без этих драматических предисловий, – Антону не нравились длинные душевные разговоры.

Отец кивнул.