Алхимики

Казалось, что в любое мгновение из-за ближайшей ели выскочит полоумный старшой и потащит назад в свою забытую Императором, да живёт он вечно, деревню. Чтоб на их голову дракон пробуждённый свалился и сжёг всё до самого основания!

А ещё эта дурацкая лютня! То за куст зацепится, то в поясницу врежется! На кой она ей сдалась? Даниэлла, как ни старалась, не могла объяснить, зачем утащила вместе с мешком Лиса ещё и этот инструмент. Выдавать себя за странствующего барда? Да она проколется на первом же звуке! Как бы она ни старалась перенастроить чары на себя, ничего не вышло.

То ли магия вернулась не до конца, то ли лютня попалась верная – разбираться в этом не было ни сил, ни времени. Поэтому вместе с мешком особо ценных и редких ингредиентов для зелий Даниэлла просто схватила это музыкальное весло и уже несколько часов подряд проклинала Лиса за страсть к музыке и себя за глупость. Думать о судьбе соплелова она себе запретила ещё в первые полчаса побега. Он бы уж точно не стал тратить драгоценные мгновения на то, чтобы спасти её персону. Если ему повезло, а ему наверняка повезло – таким как он вообще везёт по жизни, – он воспользовался всеобщим безумием и сбежал в неизвестном направлении. Куда желаннее, чтобы Керна в этом зверином помешательстве затоптало стадо взбесившихся быков. А после лошадей. А после овец. И козлы чтобы стали последней жирной точкой в его судьбе!

Даниэлла так ярко представила эту картину, что даже заулыбалась. И следующие полчаса ускоренной ходьбы представляла себе разные сценарии безвременной кончины магистра Керна.

Лес вокруг жил собственной жизнью, не обращая внимания на душевные терзания одной полоумной магички. Только Даниэлле эта жизнь каждый раз стоила новой порции страха и паники. Каждый шорох  и треск за спиной заставляли девушку вжиматься в ближайший ствол, прятаться в зарослях тёмной колючки, затаиваться в очередной канаве. 

Хотелось пить. Хотелось есть. Но больше всего хотелось избавиться от гнетущего напряжения и страха быть схваченной обезумевшими фанатиками.

Только когда по её подсчётам время перевалило глубоко за полдень, Даниэлла позволила себе привалиться к шершавому стволу старой ёлки и сползти на землю бесформенным кулём. Сил идти дальше попросту не было.

Полумрак вокруг так и не рассеялся, и девушка была совсем не уверена в том, что сейчас именно за полдень. Время всегда играло злую шутку с теми, кто так за него цеплялся. Даниэлла бы не удивилась, окажись сейчас всего лишь рассвет.