Алхимики

– Того! Женилка работать перестанет, ясно!

Рейнард замер, а после расхохотался.

– Жду тебя внизу через десять минут. Одежда на кровати.

Как бы ни хотелось Даниэлле остаться в комнате назло противному соплелову, доля истины в его словах все же была. Со вздохом сожаления, она все же выбралась из ванной и поспешила в комнату.

На кровати действительно лежала новая одежда. Не последняя коллекция от императорского портного, но всё лучше, чем в одной сорочке светить голыми ногами.

Тёмные штаны из плотной мешковины и серая, грубая рубашка. Штаны были велики. Поэтому Даниэлла без зазрения совести стянула шнурок с портьеры и обвязала его вокруг талии. Отражение в зеркале раздражало своей убогостью, поэтому Даниэлла поспешила вниз.

Ужин, который только должен был начаться, как оказалось, был в самом разгаре. Как будто обед не заканчивался, перейдя в новый виток веселья. Добавилось свечей и людей за столами. Разожгли камин, у которого сейчас сидел их новый знакомый – вагр.

С неизвестным девушке инструментом, он раскачивался туда-сюда, сидя прямо на полу у огня и тянучим голосом подвывал какую-то историю.

– И расплавилось небо, расколотое алой стрелой напополам. И вышли из него огненные девы. Шли они строем, огненной стеной. И небо плавилось. И горела земля. И дрогнул Великий Лёд, и дал трещину. И потекла оттуда кровь Белой земли. И никто не мог остановить её. И упала на грудь Хани-Шу, телом своим закрывая раны Великого Льда.

И прошли по ней огненные девы. И каждый шаг их вызывал у Хани-Шу горькие слезы. Там, где падали они на Белую Землю оставалась лишь чёрная соль – такая же горькая, как судьба последней великой великанши.

– О чем речь-то? – шёпотом спросила Даниэлла, подсаживаясь к Лису.

– Тихо ты! Не мешай! – зашипел в ответ тот, с неподдельным интересом слушая пение вагра.

Даниэлла закатила глаза и толкнула Рейнарда в плечо.

– Мы тут по делу, забыл? Информацию добыть, решить куда валить и валить, если что.

А не сказочки слушать!

– Это не сказочки! А сказание о Хани-Шу! Последней великанши в долине Синего льда.

– Ага. Таких сказаний тысяча и одна у каждого народа, – отмахнулась Даниэлла. – Ты что-нибудь выяснил?

– Нет в тебе романтики! Жёсткая ты! И... вот, – не нашёлся, что бы ещё придумать Лис.

Даниэлла прищурилась, внимательно разглядывая соплелова.