Волчье счастье. Герой и все-все-все

Герой прошёл к хозяину заведения, стоявшему за грязной стойкой, которая, вместе с несколькими столами, и являлась ''обеденным залом". В самом конце зала виднелась лестница на второй этаж. Выглядела она так, что на неё не то, что ступить, взглянуть страшно было. Пузатый хозяин протирал глиняную плошку засаленной ветошью, и, к слову сказать, ещё неизвестно, что от этого становилось чище. Заметив Героя, он горделиво оперся о стойку. Та жалобно крякнула.

-  Ветхая, однако, штуковина, – изрёк, Герой, подходя к нему.

-  Ну что Вы! Она просто древняя, сударь - почти искренне обиделся толстяк.

- Ну да, вижу. До того  она древняя, что вот-вот рассыплется. Пожрать есть что-нибудь? - поинтересовался парень. Толстяк торжественно кивнул.

-  Курица, запеченная по рецепту моего прадеда. Он построил этот дом и собственноручно высек меню на этой плите. Очень вкусно.

Герой кивнул:

- Давай курицу прадеда и кувшин пива. Сколько с меня?

-  Пять медяков.

- Давай, чего там.

-  Сию минуту, - расплылся в улыбке жирдяй и неожиданно шустро потопал на кухню.

Сделав заказ, Герой отошел к самому крепкому на вид столику и сел так, чтобы видеть дверь и  тех, кто в неё войдет. Впрочем, в этом он сильно сомневался. Наконец хозяин вернулся с разделочной доской, на которой лежала курица и возвышался кувшин, увенчанный шапкой густой пены.  Герой ухмыльнулся, представив, как пузан встряхивает кувшин, затем присмотрелся к курице, и ухмылка увила. Птица производила впечатление каменной статуэтки.

Толстяк подошёл к нему и с тяжёлым стуком опустил поднос на стол. Тот жалобно хрустнул. Парень пожал плечами, извлёк из ножен охотничий нож и с размаху воткнул его в курицу. Лезвие с лязгом отскочило от тушки и почти наполовину вошло в столешницу.

Герой изумлённо разинул рот. Такое же удивление он испытал только один раз – когда узнал, что приёмный отец умеет читать и писать. Впрочем голод был сильнее удивления и парень взял топор. Убрал кувшин на другой стол - мало ли чего, а пиво жалко, положил курицу на середину, размахнулся и ударил, разрубая тушку пополам.

Не выдержав удара, стол с жалобным треском развалился, а целёхонькая тушка бодро улетела куда-то в тёмный угол. Не иначе, курица и вправду была ровесницей прадеда. Желания искать её у Героя не было, да и есть уже не хотелось. Зато ужасно хотелось прибить пузана. К стенке. За уши. Герои подобрал нож и огляделся по сторонам, но хозяин, сообразив, к чему идёт дело, благоразумно сделал ноги.