Невеста Владыки Леса

Старик тоже слегка поклонился в ответ, и задал свой первый вопрос:

- Кто ты, о дева, с волосами белыми, как снег в мирных горах? - Старик слегка прищурил глаза, ожидая, что же будет ответом.

- Я дочь этой деревни, почтенный, пришла, дабы попрощаться с моим гостеприимным домом! - девушка сверкнула своей невинной улыбкой.

Согласно кивнув, старейшина возложил Сури на правое плечо посох, а затем задал другой вопрос:

- Куда уйдешь ты, о дева в кольчуге серебряной и острым мечом за поясом?

- Пойду туда, где в будущем воспоют славу мне и месту откуда я родом! - девушка едва сдержала смех.

Последовал второй кивок, и посох лег на левое плечо.

- Те кто растил тебя, потребуют оплаты. Что им оставишь, о кареглазая? - тяжело вздохнул старейшина, словно сокрушаясь.

- Оставлю им частичку своей души и обещание вернуться вновь! - Сури гордо подняла голову и осмотрела светлые, улыбчивые лица односельчан вокруг.

- Так иди же дева, не держим мы тебя более! - старейшина поднял посох, собираясь возложить на голову девушки, но тут, лошадка, видимо испугавшись палки в руках незнакомого человека, рванулась в сторону и поднялась на дыбы.

Поводья выскочили из вспотевшей руки Сури и жеребец, почуяв полную свободу, издал победное ржание и собрался наутек.

Раздался испуганный крик. Маленький мальчик, не успевший выбраться из толпы, растянулся прямо перед копытами лошади. Еще чуть-чуть и подковы раскроят ему череп. Отец малыша бросился наперерез лошади, и таки успел выхватить сына и откатиться сам.

Копыта ударили в булыжную мостовую, высекая искры. А затем, никто не успел понять что произошло. Мелькнула белая вспышка, и Сури, закружившаяся словно в танце, подпрыгнула и ловко схватив пальцами ноздри жеребца, сдавила их. А затем, всем весом потянула за собой вниз голову животного.

Конь захрипел, и мгновенно затих. Девушка протянула к нему руку и ласково погладила по шее, а потом начала наклонять голову жеребца к земле. Конь послушно, словно жеребенок, подогнул передние ноги и улегся на землю, а Сури, продолжая гладить его, что то шепнула коню на ухо, отчего он фыркнул и задергал ушами.

Как только лошадка окончательно успокоилась, девушка поднялась. В ее глазах светилось недоумение. Впрочем, как и у всех находящихся рядом.

Первыми опомнились старейшина и отец, подбежавший к ней с бледным лицом.

- Ты жива, доченька? Что это сейчас было? - выдохнул Шарион, глядя на разлегшегося на земле боевого скакуна.