Драконобудни

Вам чего здесь надо? Вы ищете повод напасть на меня?

— Нуууу, — смутился воин, но Кодекс обязывал его говорить только правду врагу. — Вообще-то, да. Слушай, дракон, а может ты слетаешь и быстренько украдешь какую-нибудь принцессу? А я, тебя победив,освобожу ее?

— Да вы в своем уме?! Какую еще принцессу? И зачем бы мне оказывать вам такую услугу? Да и вообще, не знаю, как вы представляете победу надо мной с таким примитивным подходом.

— Ну что тебе стоит-то? Или вон слетай сожги пару деревень, а я спасу край от жестокого чудовища. Конечно, принцессу было бы лучше, хотя кто знает, какая тебе там попадется. Вот у нашего дофина дочка страшна аж жуть: зубища черные, сама худющая, как щепка, ни сиськи значит, ни вообще схватиться, волосья редкие, а голос... Не....ну ее эту принцессу. Лучше спасти мир! Там селяночки разные, можно будет самому выбрать, уж такому герою ни одна не откажет.

— Простите, я вам не мешаю? — голос дракона вновь вырвал рыцаря из страны грез. — Я все равно не собираюсь никуда лететь и никого жечь. Я вообще пацифист, предпочитаю мирные решения.

— Мужеложец! — взревел рыцарь, — Я знал! Гнев Господень да падет на тебя!

— А ну тихо! — рявкнуло из пещеры, — Не педераст, а пацифист.

Это значит, любящий мир. Мы пацифисты считаем, война — это плохо.

— Фу, — сплюнул рыцарь. — Уж лучше бы мужеложец. Все равно ты — чудовище, а чудовище должно быть повержено.

— Да что же это такое? — возмутился дракон. — Неужели нет в вас ни капли мысли, о том, что надо оставить меня в покое и идти по своим делам.

— Нет во мне сомнения, ты — дьявольское отродье и нет у тебя ни единой возможности уйти от праведной мести! — Рыцарь приосанился.

Да, после чествований он закажет придворному художнику картину, и тот должен будет изобразить воина именно в такой позе. Можно даже нарисовать его не рядом с пещерой, а уже рядом с поверженным монстром...

— Понятно, — задумчиво пророкотала тьма, и из пещеры метнулась огромная лапа с острыми когтями.