Тень основателя

Так и быть, он из найденного выделит пару серебрушек на службу за упокой души своего нечаянного благодетеля. Надо будет не забыть взглянуть как его звали, - Подумал Лорис, беря последнюю монету с груди покойного. 

- Дабы миновали нас зло и сквер… ААААА - Дикий, полный смертного ужаса вопль разнесся по подземельям. Холодная, костлявая рука мертвеца воистину смертной хваткой вцепилась в запястье юного служки, веки поднялись, открывая наполненные тьмой глаза без белков и зрачков, а замогильный голос тихим, и оттого еще более страшным шепотом спросил: «Зачем тебе мое золото?».

***

Стоя над потерявшим сознание молодым, лет восемнадцати парнем в одежде младшего служки храма Всесвятейшего, я задумчиво чесал затылок. Нехорошо как-то вышло. Кто ж знал что он такой нервный?

Ну, то, что он полностью поседел – это не страшно. Подумаешь, седой. При его должности обходчика подземелий – это не страшно. Опять же романтики образу добавляет. Нервный тик и заикание хороший лекарь душ вылечит за два-три сеанса.

Но вот то, что этот засранец, - причем в самом прямом смысле засранец, уделал не только штаны, но и рубаху, и даже мантии досталось, - вот это нехорошо! Признаться, имел я насчет его одежды некоторые планы, уж больно неуютно мне в снятой с древнего покойника священнической мантии. 

- Эй, что орешь? – Донесшийся со стороны прохода дребезжащий голос заставил вспомнить о том что этот засранец был тут отнюдь не один. – Что, привидение встретил? – В голосе явно звучала насмешка.

Ты не бойся, мертвецы тут тихие, - чуть-чуть погрызут, да отпустят…

Однако лежащему на полу без сознания телу насмешки были безразличны, и откликнуться на зов юный грабитель могил не мог. 

Меж тем, старик явно встревожился. 

-  Лорис! Лорис, чтоб тебя гиены драли!!! Что молчишь, отпрыск греха ехидны и крокодайла? 

Усмехнувшись, я вернул на  законное место кости неведомого святителя, приютившего меня в своей нише, и подобрав рассыпанное по полу золото, тихо отступил назад, вглубь коридора.

 

Если этот Лорис, как придет себя, не рванет галопом к ближайшему выходу из подземелья, то я не отпрыск Сержаков, а юная танцовщица из заведения тетушки Зубейды. Причем бросится он не к официальному выходу в храм, а к какой-нибудь лазейке потише и понезаметней, если конечно не все мозги от страха растерял. Потому как призраки – призраками, но явиться в храм в таком виде для служки – прямое оскорбление Всесвятейшего.