Тень основателя

Вот только давать кровь напрямую… Я поморщился, когда зубы  девочки, совершенно без участия её сознания, впились в мою руку, пожалев, что не приказал принести какую-нибудь чашку. Но приходилось терпеть, платя болью за свою растяпистость. Впрочем, примечание на будущее я себе сделал. В конце концов, мне её еще долго своей кровью поить придется…

Впрочем,  на первый раз хватит. Я отнял руку, и старательно облизал ранку, снимая боль и останавливая кровотечение, а затем, повинуясь наитию, на краткое мгновение направил в поврежденное место те ничтожные остатки Холода что еще оставались в моем сердце.

 

Темный туман, на мгновение сгустившийся над царапиной, развеялся, оставив после себя чистую, ничем не поврежденную кожу. Улыбнувшись, и совершенно не обращая внимания на вес кровати, я передвинул её так, чтобы утреннее солнце не могло разбудить мою пациентку, и вышел из комнаты. 

За дверью стоял все так же нервно переминающийся, и кажется, еще более бледный Гессар.

- Все в порядке, - поспешил успокоить я нервничающего мужчину. - Я успел. В самый последний момент, но успел. Позаботьтесь о плотных шторах в комнате больной, - солнечный свет в ближайшее время может быть для неё неприятен, и не будите до наступления следующего вечера. 

- Да, и покажите мне мою комнату. Я так же хотел бы отдохнуть. 

***

         Сквозь дверную щель, Гессар хорошо видел, как молодой вампир, - хотя какой к демонам молодой, учитывая его силу, никак не моложе трехсот – четырехсот лет, приник к его дочери, а потом выпрямился, вытирая окровавленные губы.

Что именно он делал с Лессой, купец различить не мог, мешала высокая подушка, заслонявшая голову и шею девочки, но кровь на губах вампира давала вполне однозначный ответ. Да и что еще мог делать кровосос? Ну не целовать же? 

         Затем вампир выпрямился, с сомнением оглядел лежащее перед ним неподвижное тело, надрезал свою руку и приложил её раной к губам Лессы.

 

          - Вот и все… Тихо шепнул стоящий рядом слуга. - Вот и всё, господин. 

         - Да, всё! – решительно ответил Гессар. - Теперь Лесса будет жить! И будет жить долго! Очень долго!

         - Если это можно назвать жизнью. – С сомнением ответил Асен.