Бармен из преисподней.

Если суккубы станут невосприимчивы к миру людей, тогда для нашего брата человека наступит апокалипсис. Суккубы вечно голодны и не остановятся, пока не высушат и не съедят каждого на Терре. Сейчас на планете проживает около семи миллиардов человек. Для полдесятка голодных Чаровниц Ночи их хватит на многие поколения. Причём не важно, женщина ты или мужчина. Демоны страсти могут высосать жизнь из любого живого существа. К тому же бродит тут слушок, что суккубы и гермафродитами могут стать по своему желанию… А если об этом узнает и другая нечисть, тогда миру людей точно придёт конец в ближайшие двадцать четыре часа.

— А ты, наверное, уже подумал об апокалипсисе, не так ли, Сергей? — раздался вдруг голос «поумневшего» Игоря.

— Ну, я…

— Не оправдывайся, друг мой, ибо я тебя разочарую. Видишь ли, это всего лишь часть основной конструкции перегона субстанции, которую я назвал перегонным бочонком. В конечном виде в нём будет проделано несколько отверстий. Туда помещается кровь.

— Ну-ка постой, — перебил я Игоря, — то, что ты мне сейчас описываешь, больше похоже на аппарат для кровавой сивухи. Только заливают туда кровь со спиртом. Такие «машины» стоят почти в каждой забегаловке Лимба. Я это знаю, потому что их всего три: бар «Преисподняя», здание Аукциона и мясная лавка «Мага Дональд». Я почти каждый день таким «мутагеном» спаиваю завсегдатаев, а потом по ночам пополняю его в бутылках и выставляю на стеллажах своего рабочего места.

Надо было видеть выражение лица этого коротышки. Немая сцена Гоголя на его фоне кажется неловкими кривляньями, уж простите за стёб. Все пять стадий принятия неизбежного отразились разом на небольшом кривом лице. Я частично понимал его состояние. Жизнь взаперти не давала ему возможности узнать мир демонов так, как узнавал его я. Да что там мир, он, наверное, самогонный аппарат ни разу не видел, лишь только сидел в лаборатории и целыми днями экспериментировал, подражая своему бывшему хозяину, которого уже несколько веков, как нет.

— Но... Как же? А мутации? А иммунитет? А сверх сила, в конце концов?! — воскликнул Игорь.

— Значит, тут было что-то другое, — ответил я, — и вот тебе повод напрячь извилины.