Хренодерский переполох

Теперь Светлолика будет злиться на все Хренодерки, может, даже исполнит старую угрозу и совсем уйдет в другое село. Кто ж ее, ведьму, остановить сможет? А сам жрец ни при чем останется. О его участии, кроме Панаса, никто не знает. 

Придя к такому выводу, голова остановился как вкопанный, не дойдя до поляны, где проживала Светлолика, буквально десять шагов. Уставился на злополучный мешок, как на ловушку с капканом. Он потряс мешок еще раз. Внутри снова завозились. Что-то явно живое и очень опасное принялось драть мешковину изнутри.

 

— Да что же это? — чуть не сел на землю Панас. 

За свою жизнь он повидал много зверья, встречалась и нежить, но тут мужчина слегка струхнул и его колени ощутимо задрожали. Голова собрал остатки быстро покидающего его мужества в кулак, и смело сунул могучую руку в упаковку подарка. Вытряхивать побоялся. Вдруг убежит? Жрец сказал, что мешок дорого стоит, может и его содержимое не дешево? Глупо будет потерять его из-за простого испуга.

Руку пронзила острая боль. Тот, кто сидел внутри, вцепился в беззащитную длань  не менее чем сотней когтей и вгрызся двумя сотнями зубов. Панас взвыл и попытался стряхнуть агрессивное существо, но тщетно. Тот, кто сидел внутри, зарычал и удвоил усилия. Мужчина взревел, как раненый медведь, и инстинктивно помчался в сторону избушки ведьмы. Тут уж не до выяснений, кто сидит в мешке, хорош подарок или плох, а вручить придется. Возможно, вместе с рукой. А что делать? 

Светлолика, которая спокойно чаевничала с Вязом Дубровичем, с удивлением наблюдала, как на поляну, словно ошпаренный кипятком, выскочил голова. Страшно выпучивший глаза мужчина галопом промчался к окну, изрядно оттоптав при этом ноги лешему, и сунул молодой ведьме грозно завывающий мешок, почему-то надетый на руку. 

— Вот. Это тебе. Подарок, — морщась, как от зубной боли, возвестил он, не обращая на возмущенного лешего никакого внимания, словно его там и не было.

 

Зря Вяз Дубрович колотил наглеца руками-ветками. Без толку. 

Светлолика скосила глаза на шевелящийся подарок и скромно потупилась:

— Это мне? Право, не стоило. И что там? 

— Сюрприз, — выдавил Панас, готовый разрыдаться от боли. 

Нет. Он не доставит этой пигалице такого удовольствия. Хватит с него утреннего унижения с неудавшимся сватовством.