Хорошо забытое старое

есть сомнения?.. ты что так смотришь, лапушка?.. прости девчонку глупую, со сна не отошла ещё... ты помоги подняться-то, теперь надень мне туфельки, они в шкафу припрятаны, и там же плащ с перчатками, под шляпкой — драгоценности, давай сюда, и вот ещё: ты отряхни, мой суженый, с сапожек эту пыль...

Вий-2

— ...А сукно хорошее, — продолжил Явтух. — Почем платил за аршин?

Философ со скислым лицом ничего не сказал и отворотил голову.

Явтух довольно хмыкнул, расправил пальцем седые усы и сказал:

— Башка твоя дурья, я ж тебя спасаю.

Не дай тебе господь боже узнать, до какого пределу страшен во гневе пан сотник. Грозен, ой и грозен он бывает! его и в добром-то расположении остерегаться стоит, а уж коли осерчает — замри, затыкайся и делай что велит: может, каким-то чудом в живых и останешься. Хотя до сей поры ни одному из тех, что его ярости суперечили, так и не удалось...

Старик не окончил фразу и вздохнул. Хома скрипнул зубами.

Какое-то время оба смотрели на натянутую промеж ветвей вербы паутину с водяной моросью на шелковинках.

Прямо посеред неё бился луговой мотылёк, неведомо как залетевший сюда.

— А зачем ты так обо мне заботишься? — озлобленно спросил философ. — Перед паном хочешь выслужиться?

Явтух ещё раз хмыкнул, протянул корявый палец и одним ловким движением выбил мотылька из липкой сетки. Тот заполошно забил крыльями и тут же умчался прочь.

— Да нет. Любую божью тварь, даже такую жалкую, спасать должно, если получается. Все мы напротив смертушки на одной лавке сидим: коли кто валиться начнёт — как ему плечо не подставить?

Старый козак осторожно отклеил от пальца паутинку и заметил:

— Однако ж погуляли довольно, пора домой.

* * *

Этот человек двинулся умом.

По церкви разливается, расплывается неизвестно откуда во все стороны больное синеватое сияние. Порхающий рядом Волосай на мгновение зависает в воздухе и громко икает; его длинные патлы трещат и дымятся от искр. Чуть поодаль Госпожа, синяя от натуги и чувства вины, вершок за вершком продавливает руками невидимую преграду в попытке обнаружить колдунца-недоучку.

На нежном плече тлеет почерневшая от жара плесень. Дорого же ей обошлось давешнее невинное озорство...

Прямо подо мной Нюхач в ужасе и нетерпении грызёт длинный палец. Даже его знаменитый нос не в силах уловить запах того, кто осмелился соединить недозволенное. Меловой круг, древнейший вид серого колдовства, надёжно укрывает человека от моих собратьев.

А заодно не даёт вырваться наружу колдовству Креста.