Хорошо забытое старое

Сурок тихо шебуршит в мешке, из горловины показывается встревоженный нос. Я сую зверьку сухарик, некоторое время глажу его прямо через заскорузлую от инея ткань, пока он не затихает. Солнце понемногу скрывается за стеной из облаков, на снег падают серо-голубые тени. Пора в путь.

* * *

По разным странам я бродил И мой сурок со мною...

В чужой стране

У самого входа в сад рос высокий куст. Розы на нем были красные, но трое садовников странного вида, бросая на него угрюмые взгляды, красили их чёрной краской.

— Эй, ты, осторожнее! — тут же осадил его один из работников, с тремя чёрными листиками на груди.

— Ты бы лучше помалкивал, — сказал второй, у которого таких листиков было целых семь. — Я сам слыхал, Королева вчера говорила — по твоей голове давно топор плачет!

— Скажите, пожалуйста, — несмело начал он, — а почему вы красите эти розы?

Второй с третьим переглянулись и, как по команде, поглядели на первого.

— Тут, барин, такая история вышла, — понизив голос, начал первый. — Велено нам было посадить розы, полагаются тут у нас чёрные, а мы, значит, маху дали — красные выросли. Понятное дело, если про то ее величество проведают — пропали, значит, наши головушки. Вот мы, это, и стараемся, значит, грех прикрыть, пока она не пришла, а то...

В это время второй, то и дело тревожно озиравшийся, закричал:

— Королева! Королева!

И все трое пали ниц, то есть повалились на землю лицом вниз.

Послышался мерный топот большой процессии, и он тоже оглянулся — ему, конечно, ужасно захотелось поглядеть на Королеву. Вскоре шествие показалось. Впереди по двое маршировали десять солдат с пиками; все они были очень похожи на садовников — такие же плоские и прямоугольные, руки и ноги у них росли по углам. За ними, тоже парами, шли придворные в пышных одеяниях; замыкали это грандиозное шествие Король и Королева.

Когда процессия поравнялась с ней, все вдруг остановились и с любопытством поглядели на него.

— Кто такой? — сердито спросила Королева.

— Кто такой — сам знаю! — в тон Королеве ответил он, в душе удивляясь собственной отваге. — И вообще, это не ваше дело!

Королева побагровела от ярости; несколько секунд она, не в силах выговорить ни слова, только бросала на него испепеляющие взгляды, а потом завизжала во все горло:

— Отрубить ему голову! Отрубить ему!..