Хорошо забытое старое

— А то! — Бабочка выпятила грудь и приосанилась.

— Да, именно непрерывное получение знаний является единственно достойным занятием для мыслителя, в этом нет сомнений, — продолжал Кун-Цзы. — А теперь, если я ещё не утомил совершенного своими расспросами...

— Ага, вот ты где! — плюхнулась на соседний лист белая бабочка весьма потрёпанного вида. Усики её торчали в разные стороны, пыльца на крыльях кое-где стёрлась. — Я ведь говорил: не спи, держись! Ты же до весны здесь застрянешь!

Великий мудрец насекомого народа смущённо кивал в такт словам беспокойной пришелицы.

— А ну-ка, быстро повторяй: глубина, глубина, я не твой! Давай, скорее, говори!

— ...не твой... — послушно подтвердила чёрно-зелёная бабочка.

После трёх более-менее дружных повторов обе бабочки начали таять в воздухе. Последнее, что расслышал Учитель, было бухтенье белой растрёпы:

— Ну их, этих бабочек, с ними одна морока! Малинин, а кто такие трутни?..

* * *

"Я — Кун-Цзы, — с наслаждением подумал Учитель, просыпаясь. — Как хорошо, что я Кун-Цзы, а не какая-то глупая бабочка.

.."

— Чжуан Чжоу, вставай, на службу опоздаешь! — послышался голос со двора.

В тумане

Огонь перебирался с ветки на ветку, оставляя за собой недоеденные угли, присыпанные серебристой золой. Медвежонок хлопотал вокруг костра, кидая обеспокоенные взгляды на друга, но Ёжик по-прежнему молчал. Молчал, как и несколько часов назад, когда Медвежонок нашёл его лежащим у края оврага.

Сколько времени он провёл, бредя в белой мгле, Ёжик не помнил: ощущение времени пропало почти сразу.

Что ЭТО было, откуда взялось, почему в конце концов отпустило его — тоже осталось тайной. Лишь одно он знал наверняка: он никогда и никому не расскажет, ЧТО он сегодня видел в тумане.

Чашка душистого чая сиротливо дымилась на комле бревна, тёплые и весёлые змейки пламени плясали перед Ёжиком, наперебой пытаясь привлечь его внимание, но безуспешно — перед глазами по-прежнему стояло последнее жуткое видение. Белая, скорее даже бледная лошадь. Её ужасный всадник с биркой на голой ноге.

Огненные буквы, корчащиеся от боли на заледенелой полоске бирки. Глаза...

— ...ведь кто, кроме тебя, звёзды-то считать будет?! — громко причитал добряк Медвежонок.

— Посмотри, пожалуйста, — перебил его Ёжик, — туман ещё есть?

Медвежонок всмотрелся в сумерки, отгородившие от них лес чёрно-синей стеной, и помотал головой.

— Вроде бы развеялся.

— Значит, миры уже разделились, — пробормотал Ёжик что-то совсем непонятное.