Хорошо забытое старое

Возмущённая дама вылавливает из встречного потока низенького толстячка с массивной цепью на шее и начинает ему жаловаться визгливым голосом. Толстячок, которого поминутно толкают со всех сторон, жалобно морщится, но сбежать не осмеливается. Народу-то, народу понагнали... Интересно, сколько людей осталось за стенами дворца после того, как король набрал себе свиту? Сомневаюсь, что после проигранной войны он в состоянии одевать, кормить и должным образом содержать этих бездельников — даже за счёт всех собираемых налогов.

Вон, у толстячка позолота на цепи совсем вытерлась. М-да. Боюсь, владельцу моих сапог здешняя жизнь мёдом не покажется. Но у него выбора нет: нищенствовать на дорогах — это, безусловно, хуже.

Зато меня такое дворцовое многолюдье вполне устраивает.

* * *

Граница королевства видна без всяких межевых камней. Сразу за чахлым лужком, заросшим сорняками, начинается стена пшеницы. Толстозадые крестьяне и крестьянки проворно двигают руками, подсекая тугие стебли.

Становлюсь на краю поля и кричу:

— Эй, жнецы! Чьи вы?

— Господина людоеда! — хором восклицают работники, с трудом выпрямляясь.

— Не то отвечаете! — сержусь я. Спины мгновенно сгибаются в опасливом поклоне. — Надо говорить — "Маркиза Карабаса"!

— Маркиза Карабаса, — звучат нестройные голоса.

— Почему так нескладно? А ну-ка, ещё раз, дружненько!

— Маркиза! Карабаса! — громыхает над полем.

— Ну вот, уже лучше, — довольно жмурюсь я.

— Маркиз пригласил к себе соседнего короля со всеми придворными; если осрамитесь перед заезжим величеством, вашему господину это очень не понравится. Ясно?

— Ясно! Ясно! Ясно! — летает над пшеницей перепуганное эхо.

* * *

Мышь, пронзённая когтями, прекращает дёргаться, выгибает спинку дугой и умирает. Я поднимаю её за хвостик и начинаю задумчиво рассматривать. Инстинкт — страшная сила.

До конца спектакля остаётся совсем немного. По моим расчётам первая партия приглашённых должна прибыть примерно через полчаса.

Вполне достаточное время, чтобы подготовить очередной набросок для мемуаров. Творческая обработка — это позже, вечером, у камина, за бочонком вина. Надеюсь, будущие поколения всё-таки оценят мои литературные таланты.

Перо скользит в сторону, выворачивается из когтей и летит под стол. Нет, так неудобно. Стаскиваю сапоги, бросаю в угол и с силой провожу лапами по бокам.