Хорошо забытое старое

Обретший Парадиз напрягся, задрожал силовыми меридианами, обращаясь мыслями к устройству, и через некоторое время к компании осторожно приблизился абориген с рыжей растительностью на верхней части тела. Остановившись рядом с не видимым ему альдебаранцем, он начал бросать в него шестигранными кусочками металла. Инопланетянин ловил их на лету и с удовольствием заглатывал.

Издалека доносилось еле слышное гудение парадизатора — огромного шара с оболочкой из золота. В эту минуту он как раз анализировал хаотичное мышление туземца, пытаясь выудить из него что-нибудь похожее на запрос, но, кроме бессмысленного "чёртова комариная плешь", ничего внятного не извлекалось.

Наука выживания

— Нет, ну какой всё-таки ужас, — воскликнул староста, наливая себе третью кружку баварского, — родной отец уводит в лес детишек на явную погибель! До чего только бабы могут нам голову задурить! И ведь не один раз водил. Вчера почти до самого ведьминого домика добрались.

— Если б дети на третий раз не ко мне пришли, а домой вернулись — точно их со свету сжили бы, — согласно кивнул лесник, чокаясь со старостой.

— Господь их сберёг, — со значением заявил староста. — Хорошо, что все живы остались, а этим горе-родителям теперь...

— Не все.

— Чего?

— Я говорю, не все живы, — угрюмо заметил лесник. — Одна жертва всё-таки есть.

— Не может быть! — изумился староста.

— Ну как кто — этот, малой приблуда из Московии. Который нам ещё о своих престарелых родителях рассказывал. Он из любопытства за приятелями увязался.

— Ох ты, — всплеснул руками староста. — А я и не заметил, как он исчез. И кто его?..

— Да Гензель же. Ты сам видел — он после возвращения ещё ни слова не произнёс, молчит, прямо лицом почернел. Мне обо всём его сестричка рассказывала, она слишком мала, ничего не поняла из того, что произошло.

— А зачем он московита... т-того...

— Ну, что делать: прижмёт — на что только ни пойдёшь, чтобы выжить. Иначе дети бы из лесу не выбрались.

Староста побледнел и в испуге зажал рот ладонью. Затем опустил руку, выпил залпом целую кружку и вытер со лба испарину.

— Да что ж в лесу — ягод разных там, орехов или ещё чего нельзя было найти? Как же он с таким грехом на душе дальше-то жить будет?

Лесник выпучил глаза и сглотнул:

— Ну ты даёшь, голова...