Хорошо забытое старое

Он дёрнул волосок из бороды, пахнуло гарью, под потолком зала взметнулись призрачные стены великолепного дворца, затряслись и опали, а джинн превратился в длинный язык оранжевого пламени и исчез.

Когда пыль осела, капитан встал, бестрепетной рукой отряхнул пыль со скафандра и поднял с пола нечто, похожее на вместительную зелёную бутылку. Внутри размахивал ручонками, топал ножками и бессильно разевал пасть голый амбал. Через силовое стекло пространственно-временного кокона на злобного незнакомца с немой укоризной взглянули ясные мужественные глаза.

А затем бесстрашный исследователь достал из специального кармана фотографию пожилой женщины с добрым усталым взглядом и мысленно поблагодарил её за предусмотрительность. Именно она настояла на том, чтобы сын взял в экспедицию на счастье семейную реликвию, принадлежавшую ещё прадеду, полному тёзке Владимира Алексеевича. Вообще, капитан Костыльков очень любил свою маму...

Перед полётом

Она была эффектна и умна. К этому надо добавить еще одно — с уверенностью можно сказать, что многие женщины все, что угодно, отдали бы за то, чтобы променять свою жизнь на то её существование, о котором им было известно.

К тридцати годам она стала женою очень крупного специалиста, к тому же сделавшего важнейшее открытие государственного значения. Муж ее был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену.

Она не нуждалась в деньгах. Она могла купить все, что ей понравится. Среди знакомых ее мужа попадались интересные люди. Словом... она была счастлива? Ни одной минуты! С тех пор, как девятнадцатилетней она вышла замуж, она не знала счастья.

Боги, боги мои! Что же нужно было этой женщине?! Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек?

Всё просто: она была бездетной, хотя больше всего на свете жаждала испытать радость материнства. Даже у меня, правдивого повествователя, но постороннего человека, сжимается сердце при мысли о том, что испытала она, узнав о страшном диагнозе, который поставили ей врачи.

Потому она с необычайной лёгкостью согласилась на диковинное предложение эксцентричного рыжего человека, заговорившего с ней на прогулке в парке.

— Иностранец, о котором я говорю, не имеет права вмешиваться в сотворение человека, — развёл руками рыжий в ответ на мольбу о ребёнке. — За одним оговоренным исключением, но вас, сударыня, это не коснётся. Ещё слишком рано, — туманно пояснил он. — Вам уготована другая жизнь, и поверьте: вашей натуре она придётся по нраву.