Хорошо забытое старое

Отодвинув с натугой дверь, она замерла в ужасе: внутри вместо коридора была перекладина с вешалками, на которых висели необъятных размеров фрак и серый сюртук.

Через секунду она ощутила возле уха дыхание зверя. Однако пёс лишь понюхал воздух у её головы, проворчал что-то неразборчивое, зевнул и прилёг у камина, пристально глядя на девушку и подёргивая ушами.

Прикрыв глаза, она медленно опустилась на пол и положила руку на грудь. Раздался глухой цокающий звук — словно две глиняные кружки с пивом столкнулись над трактирным столом.

— Где этот чёртов пёс?! — внезапно раздался из-за стены громовой рык. — Артемон, ко мне, быстро!

На блюдечке

В нагретом и тёмном товарном вагоне воздух был плотный и устойчивый, как в старом ботинке. Пахло кожей и ногами. Корейко зажег кондукторский фонарь и полез под кровать. Остап задумчиво смотрел на него, сидя на пустом ящике из-под макарон. Головная боль становилась всё сильнее. Он вытер лоб платком, подумал: "Что это со мной? Этого никогда не было... Сердце шалит.

Тем временем Корейко вытащил из-под кровати огромный сундук ("Как он там только уместился?" — поразился Остап), одним движением перевернул тяжёлую крышку и стал копаться в тёмных внутренностях. После долгих бесплодных поисков, досадливо цыкнув зубом, он отставил в сторону изрядно севший фонарь, повёл рукой над сундуком, и в тот же момент содержимое осветилось мягким красноватым сиянием, лившимся непонятно откуда.

Сундук был доверху набит посудой. Тарелки, сковородки, кастрюли громоздились в утробе сундука, словно пиратские сокровища. Остап машинально отметил, что все кухонные предметы обладали одной общей чертой — едва заметной каёмкой у самого края.

Разбирая завалы, Корейко в конце концов вытащил и поставил прямо на пол красивое расписное блюдце с яблоком, словно приклеенным к донышку, рядом примостил невзрачную тарелку, на которой лежал платок — тоже с синей каёмкой и вензелем в виде иностранной буквы F.

Пол вагончика постепенно заполнялся посудой. Выставив наружу чуть не половину сундука, Александр Иванович с довольным возгласом извлёк тарелку, на которой горкой лежали пачки денег.

— Хотите миллион? — негромко спросил Корейко, поднимаясь и аккуратно отряхивая колени. — Да пожалуйста. Только оформить надо как полагается.

Он сунул Остапу какие-то бумаги.