Сенешаль Тёмных Властелинов

Хотя я сам хохотал до слёз, когда в таверне ну очень уж дородная женщина ловко скакала по столам за удирающим от неё молоденьким бардом, судя по воплям, любовником. Примечательно, что муж обиженной барышни был в той же таверне и покорно подкидывал своей избраннице посуду, которой она метко швырялась в барда. Мне всего-то не повезло, что этот несчастный молодой лось об меня запнулся. А моей худосочной лапке этого оказалось вполне достаточно, чтобы тихонько и предательски хрустнуть.

Заодно попросил Тамиля посмотреть свежий шрам, проходящий наискось по пузу.

Он снова издевательски поржал, мол, всегда говорил, что есть у меня что-то общее с шитыми детскими игрушками и что, лишившись наполнения, я бы тоже выглядел не очень… но всё-таки подлечил и даже участливо поинтересовался его происхождением.

Пришлось упомянуть и про особенно ретивых охранничков барона, которые умудрились зажать меня в угол и хотели уже зарубить совсем. Но я не простил бы себе смерти вдали от стен родного замка, да и не смог бы называться сенешалем, так что расхохотался им в рожи, специфичненько так, по-нашему, по-гоблински, да и швырнул в них головой их драгоценного барона.

Рассчитывал-то просто отвлечь и сбежать по-тихому, но они дружно начали разглядывать эту несчастную… кхм, деталь.

Не спорю, узнать М’Иргуша в лицо, отдельно от тела, было сложновато. Можно сказать, я не взял почти ничего, оставив покоиться в кресле самую заметную и внушительную часть барона. Охрана видимо тоже об этом догадалась и речь почти моментально пошла о том, как бы выволочь это бесценное и необъятное куда-нибудь в сарай, пока не завоняло.

Про меня как будто забыли вовсе. Не сказать, чтобы я расстроился, но гордость была задета. Выражая обиду, я от души пнул в колено того, в чьих руках была голова. Подпрыгнул, вырывая свою добычу, и… сбежал в окно.

После очередного вопроса пришлось скромно признаться, что да, в тот момент я был ранен и перелом не успел ещё толком срастись. Ну и что такого, если пинал я всё равно здоровой ногой?.. Тамиль, помнится, многозначительно на меня покосился и напомнил о словах и науке моего дорого отца, о том, что сенешалям замка надо уметь терять и, помня об этом, не привязываться.

Что на первом месте всегда замок, потом ты сам и только после тот, кому ты сейчас служишь. Я, в свою очередь, клятвенно заверил, что опасения напрасны и пить, и рыдать неделю, как после смерти второго на моём пути господина — первого, при котором мы служили вдвоём с Тамилем — я не собираюсь.