Одним глазом

Я же, как ни в чем не бывало, потянулась к чаю, стоящему на тумбочке.

Меня заметил кто-нибудь? Сколько времени длилась эта битва? Ох, чай даже не остыл…

В комнате с подоконником

Комнату сковывала полутень. Лениво поблескивали узоры на акриловых обоях. Рассеянный солнечный свет из единственного окна утыкался в тюль, испещренную рельефными треугольниками. У оконной стены, перпендикулярно окну, друг напротив друга находились две двери. У двери справа громоздился книжный шкаф, набитый книгами.

В глубине комнаты шелестели страницы.

Девочка сидела в широком кресле с книгой на коленях. Юбка желтого платьица раскинулась на все сидение. Глаза девочки горели, как фонарики, но давно уже не двигались, — их взгляд застыл слева сверху книжных страниц. Однако девочка продолжала перелистывать страницы левой рукой. Правая свисала с пределов кресла, лежа на стеклянной столешнице журнального столика. На столике стояла пепельница, и в ней дымилась одна-единственная сигарета. Рука девочки гладила стекло столешницы, но иногда касалась сигаретки и слегка ее покручивала.

Пыль серебрилась в лучах, ранее поднятая из дремы на дубовой книжной полке. И дубовый подоконник…

— Кто сказал «подоконник»? — вскрикнул подоконник, приподнялся, и из под него вышел воздух, который сбил тюль вместе с карнизом прямо под ноги девочки.

Девочка подняла глаза-фонарики.

Ярчайшим светом озарило комнату солнце. Но ярче всех блестело не солнышко, а он.

Дубовый. Веселый. Лакированный подоконник.

Девочка в удивлении раскрыла губки, и оттуда потянулась плотная чернота, а глаза-фонарики погасли.

Из краев черноты образовалось множество маленьких, будто бы собачьих лапок. Они как по воде карабкались по солнечному свету, поглощая его. Из краев света сформировались маленькие человеческие ручки, отмахивающиеся от черноты круговыми жестами, как моют окна.

Узоры на обоях взбудоражились, встрепенулись и заиграли звуком гитарных струн бодрую фолк-мелодию. Двери любопытно приоткрылись, а затем захлопали в такт. Книги на книжной полке ловко упали на корешки и стали переваливаться, как домино, с бока на бок.

— Подоконник всегда был сам собой, — под окружающий аккомпанемент запел подоконник мужским голосом. — Лакированный небольшой герой!

Люстра подпевала ему женским голосом: «дубовый подоконник под пластиковым окно-ом».

Девочка вскочила на тюль, в которой треугольники заметались как заключенные в ткань мотыльки. Она схватила сигарету и дала прикурить своей собачьей черноте.