Увы, Милорд!

Иногда, благодаря улыбке Кармелиты, Управляющие городом заключали выгодные контракты с послами соседних городов.

Разумеется, ходить весь вечер с одним и тем же бокалом вина, было невозможно. И Кармелита пила. По глоточку, медленно, смакуя и улыбаться, всем обязательно улыбаться. Конечно, она пьянела. К концу приёма выпитое сказывалось, усталость брала своё и девушка с трудом ждала пока дворецкий закроет двери за последним гостем. Тогда можно обнять маменьку и папеньку, пожелать им добрых снов, добраться до своей комнаты и спать, спать, спа-ать.

..

Но сколько бы Кармелита не выпила и как бы сильно не устала, она никогда не мучилась головной болью, тошнотой и похмельем вообще.

Так случилось и в этот раз.

Пить с бражниками оказалось весело, хотя и утомительно. Охранные духи мельтешили перед глазами, не давая возможности, как следует их рассмотреть. Кармелита лишь успевала заметить нечто каплеобразное и золотисто-мохнатое. Зато перед ней постоянно возникали хрустальные бокалы с вином, большие кружки с сидром, и просто маленькие – с ладонь – открытые бутылочки достаточно редких граппы, киршвассера и узо.

А ещё Бражники орали такие скабрезные тосты, пели откровенно пошлые песни и рассказывали хамские шутки, что щёки Кармелиты постоянно пылали, не столько от выпитого, сколько от услышанного.

Такого не позволял себе даже дон Кукурунзо, прозываемый в Староретише Кукурузником – первый (и единственный) городской пьяница и пошляк.

Кукурузник был очень сильным магом-природником, пришедшим через горы с самыми первыми поселенцами.

Благодаря ему Староретиш являлся одним из самых красивых зелёных городов. Деревья росли там, где разрешил дон Кукурунзо, сорняки, едва показавшись на городских клумбах, тут же уползали за пределы города, устыдившись взгляда старого мага, а любимые горожанами липы, каштаны и ясени не болели никакими древесными болезнями и выглядели ухоженно и красиво.

Вся незадача состояла в том, что при переходе в горах, с Кукурузником случилось несчастье – он попал в каменный мешок и крепко там помялся.

Вероятно от этого, что-то повредилось в его голове, и создавать магические потоки, и управлять ими дон Кукурунзо мог теперь лишь будучи нетрезв. Однако стоило ему хлебнуть слишком много, как эти же потоки слушаться природного мага переставали, а сам маг принимался бузить и бурагозить, распевать песни неприличного содержания и жаловаться на то, что в горах его обидели Огненные Саламандры.