Увы, Милорд!

Пока запаривались высыпанные в воду травы, Джеллиос присел на кровать рядом с бесчувственной девушкой, разжал ей зубы и влил несколько капель какого-то зелья.

– Противоядие, – устало кивнул он на вопросительный взгляд Реми. – Теперь надо раздеть её, поможешь?

Реми кивнула. Вместе они стянули с Кармелиты платье, и Джеллиос велел отнести его на кухню и сжечь.

Травы быстро отдали кипятку свою пахучую душу, и тот приобрёл насыщенный вишнёво-золотистый цвет. Вдобавок стал густым и вязким, будто желе. В эту дрожащую субстанцию Джеллиос запихал простыни и, дождавшись, пока они как следует пропитаются, завернул в эти вишнёво-мокрые листы обнажённое тело больной.

– Придёт в себя и придушит, – криво улыбаясь, заметила Реми.

– Кого? – поднял на неё взгляд Джеллиос. – Тебя?

– Увы, милорд! Нас обоих!

– Не придушит, – Джеллиос вздохнул. – Идём быстрее, вам тоже надо противоядие выпить!

– Да и вам не помешает, – ворчливо заметила Реми. – Если я выгляжу так же плохо, как вы...

– Что, так плохо?! – нарочито всмотрелся в неё Джеллиос.

– Как в зеркало глядите! – съязвила его неугомонная копия.

Они выпили противоядие и напичкали им Суна, потом вернулись в обеденную залу и продолжили кормить, утешать, помогать и объяснять.

Повеселевший Сун – зелье подействовало моментально и всю хворь как рукой сняло – поговорив с милордом, настроил подачу воды в те бани, что находились во дворе, и народ, установив очерёдность, потянулся мыться. Потом снова ели и разговаривали. Кто-то засыпал прямо на стульях, уронив голову на сложенные на столе руки.

Реми видела, что Джеллиос, как хозяин замка, был смущён таким поворотом, тем, что он не в состоянии предоставить усталым людям нормальные комнаты. Несколько раз он порывался начать очистку какой-нибудь гостевой комнаты, но Реми прекрасно видела, что милорд совершенно без сил, и каждый раз мягко, но решительно пресекала попытки. Правда, для этого пришлось выставить себя даже не умирающим, а буквально подыхающим лебедем. К счастью, милорд поверил (или сделал вид), и не стал принуждать Реми разнюхивать природу магических явлений в гостевых комнатах.

Ближе к вечеру проснулась Кармелита, а у Реми разболелись израненные о щит ладони. Джеллиос заметил, обругал упрямицей и глупышкой, и отправил в кабинет – держать руки над магическим кристаллом...

А теперь, когда «хаос изначальный», как выразилась Кармелита, был более или менее приструнён, Реми почти со спокойной совестью шлёпнулась на свою кровать.