Маленьких все обидеть норовят!

Рвануться вперед и с размаху вонзить кинжал в спину, спрятанную под черным балахоном…

Но, прежде чем я успеваю пошевелиться, она разворачивается… Мощный магический удар, отшвыривает меня к стене…

Все тело пронзила острая боль, из глаз сами брызнули слезы, с уголка рта потекла тонкая струйка крови…

А в следующий миг, сама тьма, взглянув из-под капюшона, провела кончиками пальцев по моей щеке, ласково шепнув:

— Красивый мальчик… — а потом резко бросила ворвавшейся страже: — В пыточную его!

Взмах крылом, поворот, меч пронзает чье-то тело.

Каждое движение как отработанное па в танце. Поворот, короткое заклинание стекает по острию клинка. Взмах, удар хвостом…

Враг! Смерть! Убить!

Легкое прикосновение к плечу и мягкий шепот:

— Успокойся, мой рыцарь. Бой уже закончен…

Воздух с трудом пробивается сквозь стиснутые зубы. Алая пелена медленно расступается перед глазами. Сердце колотится как бешеное, чудом не разламывая грудную клетку.

Полыхают дома, подожженные каким-то особо ретивым орком.

Меж хатками мечутся гоблины-мародеры, вытаскивая на улицу домашнюю утварь, и вырывая друг у друга из лапок позабытые хозяевами ценности. Под ногами хлюпает кровь. А на земле лежит, уставившись безжизненным взглядом в ночное небо, молодая сероглазая девушка…

Сердце пропускает удар, застывший под коркой безразличия разум вздрагивает от узнавания. Медленно, словно пробуждаясь ото сна, со дна казалось бы навек потерянной души поднимается обжигающий гнев, густо приправленный ядовитой ненавистью.

Полыхнувшее пламя этой смеси выдавливает единственную каплю влаги из сухих глаз. Последнюю.

Тийла…

Милая моя…

Боги, как же так…

С губ сорвался хриплый полувой-полустон, а остановившийся взгляд поймал темный балахон на одном из холмов.

Бушующий под кажущимся безразличием разъедающий волю ураган получил свою цель! Тихо хрупнув, осыпались оковы послушания. Ты забрала у меня смысл жизни, но ты мне его и дала…

Лицо обожгла короткая хлесткая пощечина:

— Очнись! Забыл?! Ты — не я! Очнись!

Ночной пейзаж рассеялся мрачным дымком, а я вдруг понял, что нахожусь все в той же мрачной пелене, где до этого общался с Дариэном.

А вот и он, собственно. Стоит рядом, встревожено смотрит в глаза:

— Очухался? Или еще раз… помочь?

— Спасибо, — мрачно буркнул я, потирая горящую щеку. — Я уже в порядке.

— Хвала Богам… — Дариэн опустил глаза: — Извини. Не думал, что воспоминания окажутся настолько яркими. Тебя начало затягивать…

Угу.