Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

Серые жалюзи на окнах были плотно закрыты, и комнату заливали лучи нескольких круглых светильников, на потолке и стенах.

На громадной кровати полулежал Маллес в белой больничной пижаме и щелкал пультом, переключая каналы на большом, тонком как лист бумаги, телевизоре. Трехмерные фильмы сменяли дикторы «перекрестных новостей», в строгих костюмах и обязательных галстуках, мультфильмы – развлекательные телепередачи.

Заметив нас, Маллес отложил пульт на полочку, справа от кровати, и вымученно улыбнулся.

Выглядел он, прямо скажем, не очень.

Под темно-карими глазами пролегли черные тени, а сами глаза словно ввалились. Лицо осунулось, а движения казались слишком медленными, неловкими. Будто каждое из них требовало немалых усилий, но Маллес стремился даже сейчас действовать мощно, бодро, как привык.

Меня пронзило сочувствие, боль за этого умного, сильного, еще молодого по меркам верберов мужчину. В груди кольнуло, и Рик осторожно приобнял за талию, как делал всегда, когда меня поглощали неуместные эмоции.

Медиков учат как-то их отключать, или чувства сами атрофируются, но мне до этого было еще ой как далеко.

Одно дело хвастаться знаниями в анатомичке, глядя на мертвое тело, и совсем другое видеть живого, дышащего пациента, которому ничем не можешь помочь. Здесь я ничем не отличалась от своих однокурсников.

Горячая рука Рика на талии, жар его мощного тела за спиной, странное напряжение, которое ощущалось в каждой мышце василиска всегда, когда он обнимал меня… Как обычно они сделали свое дело.

Я успокоилась, почувствовала прилив сил, и настроилась на работу.

На небольшой полочке, встроенной в изголовье кровати мигал черный ящик, не больше двух ладоней размером. Этот внешне не примечательный прибор сканировал тело при помощи все той же удивительной энергии перекрестья. За доли секунды оценивал температуру тела, артериальное давление, работу внутренних органов. И все дистанционно! Без единого датчика, провода, «рукава».

На руке Маллеса уже распласталась розовая медуза.

Большая, похожая на комок неприятной жижи, она медленно твердела, и преображалась.

Казалось, из морского жителя прорастает деревце – невысокое, морковного цвета оно тянулось и тянулось вверх и словно застывало у нас на глазах.

Хэлла – медуза-растение, очередной местный оборотень, обладала уникальными свойствами. Она впитывала выделения с кожи любого существа и разлагала их на составляющие, реагируя на состав и количество.