Лечим все, кроме истинности (Вылечим всех)

Красивое смуглое лицо анестезиолога портил немного узкий, удлиненный нос, похожий на клюв. Длинные темно-русые волосы были забраны под синюю шапочку. Праф немного помедлил, изучая в карточке параметры вербера – рост, вес, особенности строения. Как ни удивительно, у одних оборотней мышцы были очень плотными, тяжелыми, у других – напротив, легкими и словно бы рыхлыми. Первые превращались чуть медленней, но могли сильно увеличиться в размерах в звериной ипостаси. У вторых очень быстро всасывались лекарства и усваивались по максимуму.

Праф вскинул глаза к потолку и, как обычно, в уме точно рассчитал дозировку. Я всегда поражалась этой его способности – быстро и без усилий складывать, умножать, делить даже самые сложные и не целые числа.

Анестезиолог взял с подноса Нессы черный шприц-пистолет, от одного вида которого мне неизменно плохело, обошел стол-кресло с пациентом и присел на корточки.

Даже не видя, я знала – он целится в позвоночный столб вербера. В кресле открывалось округлое отверстие – специально для таких случаев.

Латифа и Несса почти единым движением зафиксировали больного. Тут механизмы не помощники. Оборотень может лишь слегка шелохнуться – и игла вонзится в жизненно важный центр спинного мозга. Тогда паралич обеспечен.

Через пару минут довольный Праф выпрямился, наигранно поклонился, демонстрируя пустой шприц-пистолет, и отошел к стене.

– Ждем пять минут и можно жарить из него шашлыки. Ничего не почувствует. Разве только потом заметит, что чего-то не хватает, – хмыкнул анестезиолог.

– Но вы всегда можете списать это на аварию и предложить поискать пальцы-руки где-нибудь на автотрассе.

Вагр посмотрел на Рика, Рик кивнул, словно давал добро. Дракон продолжил целиться, будто снайпер, в ожидании удачной для выстрела минуты.

Праф застыл неподалеку от аквариумов, скрестив руки на груди, и казалось, потерял к происходящему всякий интерес. Но я-то отлично знала – анестезиолог внимательно следил за состоянием пациента по одному ему понятным приметам.

Цвету лица, губ, движению глаз, дыханию.

В операционную бесшумно прошмыгнула Горделия, с каталкой. На ней бурой пластиковой горой громоздились пакетики с кровью и прозрачным питательным раствором.

Медсестры поставили капельницы, и замерли, не сводя глаз с Вагра.

– Давай, – неожиданно скомандовал Праф.

Я ждала вспышки, или чего-то такого. Но… ничего не произошло. Зато вместо прута из головы вербера газом заструилась черно-коричневая субстанция.