Обстоятельства моих смертей

Дела же призраков и посмертных духов должны быть вынесены на суд орденов. Сроки рассмотрения дела – от двух недель до месяца. По прошествии..."

– Хватит, хватит, – небрежно махнул рукой император. Он развернулся к своим помощникам и спросил: – Насколько этот уважаемый ученик близок к тексту?

– Н-на... на сто процентов, – промямлил один из помощников, в руках его была увесистая раскрытая книга. – Он повторил статью слово в-в слово...

– Ну надо же... – усмехнулся император. – Мне бы пригодилась при дворе такая ясная голова.

Ну хорошо, пойду тебе навстречу. Суд так суд. Однако обезопасить себя мы просто обязаны. Мне нужны гарантии, что безымянный посмертный дух не воспользуется больше своей силой.

Император протянул вперёд правую руку, раскрыл ладонь.

– Что вы хотите... – только и успел вставить Лу Сан.

– Ясное дело, что, – хохотнул император. На его ладони разгорелось голубоватое пламя. – Я собираюсь спалить его энергетические центры.

Меня обдало нестерпимым жаром, а потом тело пронзило острой болью.

На миг показалось, что все мои внутренние органы лопнули, разлетелись ошмётками по грудной клетке и животу. Я закричал и упал на колени. Цветастый пол с геометрическим рисунком сменился тёмной потрескавшейся землёй. Стало очень темно.

Меня долго крутило, тело распадалось на куски, выжженные энергетические центры больше не могли удерживать плоть в стабильном состоянии. Я перевернулся на спину, сдавил руками горло и закашлялся, выплёвывая кровавые куски лёгких. А потом истерично рассмеялся.

Так и лежал на мёртвой земле пограничья, окончательно сбрасывая с себя физическое тело, истончаясь до обычного призрака, громко смеялся и никак не мог остановиться.

Глава 11

В пограничье не бывает облаков. Небо здесь монотонно серое, и днём оно светлеет не отдельными пятнами, а всей своей глубиной. Ночью нет ни луны, ни звёзд. И никакие твари по нему не летают. Короче, взгляду зацепиться не за что. И если долго лежать под этим небом, то начинает казаться, что ты ослеп.

Мёртвые земли, удалённые от базарчиков и полей с ночными цветами, не изобилуют ни звуками, ни запахами. А ещё призраки не чувствуют жары или холода. Боль им тоже неведома, да и тактильные ощущения практически отсутствуют.

Одним словом, на третьи сутки я почти уверился в том, что император убил меня, а всё, что происходит сейчас, – лишь серая картинка моего угасающего сознания. Верить в это было приятно и необходимо, это притупляло внутреннюю боль.