Обстоятельства моих смертей

Надо признать, на пятые сутки мне стало легче. Человек может смириться с чем угодно, если дать ему достаточно времени. Но теперь я хотел не только смирения и покоя, я хотел правды. Люди способны принять любую ситуацию, если осознают её смысл. Кажется, это называется "успокоение в причине". На пятые сутки я понял, что мне нужна именно такая разновидность внутреннего покоя. И на поиски этой правды у меня оставалась ещё как минимум неделя.

Я поднялся с земли и пошёл в сторону ближайшего базарчика, не думая, что именно хочу там найти, кого попрошу о помощи и как вообще уговорю этого "кого-то" мне помочь.

Просто надеяться на чужую помощь здесь, в мёртвой пустыне, было совсем уж глупо.

Вечерние фонарики разгорелись впереди, осветили широкую тропу, плавно переходящую в мощёную дорогу. Я ступил на неё и уверенно пошёл вперёд, не обращая внимания на призраков, что постоянно высовывали головы из-за валунов. Завидев меня, они выскакивали из своих укрытий, перешёптывались и провожали взглядом.

Сейчас мы с ними были в равных условиях, и меня не стоило бояться, но подойти ближе никто из призраков так и не решился.

Базарчик тоже встретил меня удивлённой тишиной. Торгаши и покупатели затихали, стоило мне попасть в их поле зрения, вот только сегодня их взгляды были... довольными? Удовлетворёнными? Пожалуй, так.

Я остановился посреди базара, вытащил из-за пазухи свой мешочек шенбу и проверил содержимое. Немного еды с поверхности, десять больших чёрных камней, три маленьких.

И монетка Джун. Я достал булочки и пирог, подошёл к забавным демонятам, которые играли на центральной площадке базара, свободной от прилавков. Наклонился и протянул им угощения. Они резво отскочили от меня, только один несмело потянулся за едой. Тут же послышался грозный окрик, и малыш отдёрнул руку, словно её ошпарили. К нам подбежала молодая чертовка в алом сарафане, шлёпнула своё чадо пониже спины и что-то затараторила на демоническом языке. Потом зло посмотрела на меня, ударила по моим ладоням, булочки и пирог полетели на землю.

Я выпрямился, осматриваясь. Все взоры были устремлены на меня: полные ненависти, неприкрытого злорадства и презрения. Демоны и раньше меня не любили, но хотя бы боялись. Теперь же, когда я лишился своей силы, они больше не считали нужным относиться ко мне с опаской и уважением. Они были вольны топтать мои вещи, плевать в мою сторону, да хоть выгнать пинками с базара. И я ничего не мог им противопоставить.