Порядочный хаосит

Я поскрёб его деревянную голову, приобнял и похлопал по спине (манекен тихо скрежетал, вроде как мурлыкал) и заинтересовался его новым плащом. Очевидно, он был сделан из кожи рыкташа; по сути дела, это была выскобленная и лишённая волос шкура, с аккуратно подрезанным краем и отверстиями для головы и рук. При желании, Ногач мог в него запахнуться, а так плащ складками висел у него за спиной. Ему не помешала бы, конечно, более тщательная обработка, пока он не начал портиться...

— Сам сделал? Вижу, что сам. Слушай, а ты, может, язык жестов знаешь? Ну, как глухонемые разговаривают, видел?

— Цак, — Ногач развёл руками.

— Скррыы? — он вопросительно глянул на меня.

— Не, дружок, - я покачал головой, - я тоже не знаю. Жаль, а то бы один другого научил, и поговорили нормально.

Ногач совершенно человеческим жестом хлопнул себя по лбу.

— Цак! Крррр, — и достал из кармана свой — когда-то, впрочем, мой ножик. Открыл, приложил лезвие к своему отсутствующему рту и сделал вид, будто режет. — Кр-кр, кр-кр. Цак? — спросил он, протягивая мне ножик.

— Хочешь, чтобы я вырезал тебе рот?

— Цак, цак, — он настойчиво тыкал в меня рукояткой.

— Но, Ногач, недостаточно рта, чтобы говорить, — я был вынужден разочаровать его. — Нужен ещё язык и лёгкие, чтобы воздух проникал.

Ногач поднял с земли палочку и приложил её ко рту.

— Тррррр, — затрещал он, шевеля палочкой, как будто это был язык.

— А лёгкие? Увы, Ногач, — я покачал головой. — Тут нужен искусный мастер, а я разве что печати чертить умею. Слушай, — мне стало жалко моего безголосого деревянного друга, — придём в город — обещаю, зайдём к резчику, и что-нибудь придумаем.

Язык, челюсть на шарнирах, зубы, может быть, даже. Возможно, и с лёгкими получится. Какие-нибудь маленькие меха… В общем, станешь ты у меня первый в истории живуля-говорун.

— Скррры, Цак, — Ногач наклонил голову, соглашаясь.

Из леса вышел, пошатываясь, Золто. Вид он имел неважный

.

— Я смотрю, тебе полегчало, — не удержался я от сарказма.

— Сам ты полегчало, — сплюнул тот сердито, — голова ноет, рука болит.

Он показал ладонь. Порез на ней был тёмным и распухшим.

— А вот не надо не пойми какую дрянь с пола себе в раны втирать, — проворчал я. — Там ходит баран мёртвый, улитки и змеи тоже дохлые. Мало ли что из них насыпалось там. Инфекция – слыхал такое слово у себя в деревне, а?

Золто зыркнул на меня хмуро, сорвал с ближайшей ели пучок зелёных иголок и сунул в рот. Пожевал, сплюнул полученную кашицу на порез и растёр.