Порядочный хаосит

— Так нечестно!

— Ройт, это те же самые плиты.

Ройт послал ему сердитый взгляд и прыгнул на первую плиту. В этот раз он делал это медленно и внимательно. На третьей плите он застыл, покачиваясь, но выровнялся и совершил последний, точный прыжок.

— Ух! Я смог!

— А теперь — сделай это ещё раз. Но, если ты промахнешься, я сразу же отрублю свою правую руку.

Ройт с ужасом посмотрел на отца.

— Я не буду прыгать! Ты что, на Якшар ночами любуешься?

— Те же самые плиты, Ройт.

— Давай, сынок, — Айя улыбнулась.

— Я тоже ставлю свою правую руку, что ты справишься.

— Да вы оба обезумели! Это какие-то ничтожные плиты!

— Мы с твоим отцом — Алые. Безумие – это часть нашего здравомыслия. И да, плиты — ерунда. Но доверие, страх, семья, урок, понимание — это важно. Давай, Ройт.

— Ну вы придурки! Тогда я тоже ставлю правую руку, — заявил сердито Ройт.

Напевая, он проскакал все четыре плиты, наступая всякий раз в самую середину.

— Плевое дело, — заявил он, возвращаясь назад к родителям.

— А вообще, интересно. Ух! У меня даже волосы на голове дыбом встали немного. Стойте, а откуда… вы что, были начертателями?

— Однажды тебе тоже предстоит узнать о тонкостях создания плетений, — ответила Айя. — Но да, мы с отцом некоторое время занимались этим искусством довольно серьёзно.

— А где ваша огромадная семья? Я хочу ещё тридцать пап и мам, по меньшей мере!

— Не все начертатели — члены громадных семей. Да и такое количество людей обычно не требуется. Эта Печать станет самой большой в Ван-Елдэре, Ройт.

Для повседневных нужд такие не требуются. Мы с отцом работали вдвоём как раз потому, что могли доверять только друг другу.

— Голые и лысые, — ехидным голосом проговорил Ройт.

Вилириан и Айя обменялись взглядами и ничего не ответили.

На вершинах башен, окружавших домен Айнхейн, утробно взревели громадные трубы. Начали мерно бухать барабаны. Начертатели пришли в движение: в такт ударам они чертили в воздухе сияющие золотые линии, раскачиваясь на верёвках, пробегая по канатам.

Порой несколько, взявшись за руки, подбрасывали одного высоко вверх, и он в полете успевал прочертить пылающую черту — прежде, чем его ловили руки стоящих на верхних ярусах. Скоро двигающиеся фигурки людей уже не были заметны на фоне яркого золотого узора, полыхавшего в вечернем небе.

Меньше, чем через час самая большая Печать за всю историю Ван-Елдэра зажглась ровным светом, подсветив золотым темные ночные тучи.

1.