Порядочный хаосит

Я выпрямился, положил руки на колени и спокойно ждал, не открывая глаз, когда моё тело придёт в порядок. Меня никогда раньше не переносили – но я знал о таких способностях некоторых Алых. Значит, вот как оно ощущается!

Я начал построение сферы спокойствия. В ямке между ключицами – основа здоровья, в животе – основа действия, в груди – основа самого себя. С медленным вдохом я сплетал три основы, с выдохом – расширял сферу. Скоро она накрыла меня, как купол, и дрожь начала медленно отступать.

Я почувствовал знакомое тепло, расходящееся из сердца.

Алый, практикующий методы Белых! Искренне говоря, я начал изучать эти методы лишь потому, что сама идея учиться у Белых была немыслимой для хаосита. Однако, приёмы дыхания и сосредоточения, которые преподал мне старик Анекар, неожиданно пришлись мне по душе.

- Кто ты, Ройт Айнхейн? – я будто снова слышал его спокойный, хрипловатый голос. – Кем ты будешь, если исчезнут Великие семьи и Ван-Елдэр, Алые и Белые, люди, животные, земля и море, да и сам мир Небесного ветра растворится в пустоте? Как ты себя позовёшь, если забудешь все слова и все звуки? Найди ответ, и ты найдёшь своё бессмертие.

Я сломал голову в поисках ответа на этот вопрос, а старик лишь мягко улыбался, когда я спрашивал его – кто ты такой, Анекар?

Ну, что ж. Вот, исчезли семьи и Ван-Елдэр, Алые и Белые. И кто теперь я?

Я – это я. Я храбр и умён, хитёр и изобретателен. Я силён, вынослив, молод, здоров.

Я нашёл себе друзей среди тех, кто ненавидит таких, как я. Я быстро учусь, пытлив.

Я ухмыльнулся и открыл глаза. Теперь я изгнанник, но это по-прежнему я.

Под моими ногами находился длинный каменный уступ, поросший мхом и лишайником. Он нависал над живописной равниной – пологие холмы, покрытые густым хвойным лесом, и поблескивающие здесь и там озёра. Такой пейзаж простирался, докуда хватало глаз.

Обернувшись, я увидел горный хребет. Его можно было бы назвать величественным, если бы так не описывали пейзажи моих родных мест.

Я-то думал, что привык к виду гор – в конце концов, каждый день я мог любоваться видом горного кольца Тегершул вокруг Ван-Елдера. Однако, наблюдаемые мною сейчас громадины были, наверное, вдесятеро выше самых высоких пиков Тегершул. Я и представить не мог себе такие масштабы. Четырехсотметровая башня Айнхейн выглядела бы рядом с ними, как декоративная собачка рядом с боевым конём.