Порядочный хаосит

И всё же, получалось, что я не знаю о пустошах почти ничего, не считая тех сведений, что я почерпнул из приключенческих романов, авторы которых даже не пытались как-то соответствовать действительности в своих текстах, поскольку сами наверняка никогда не бывали в этих местах. Сюда бы Ликса, который с детства бредил дикой природой, хотел стать натуралистом и изучать животных.

Вспомнив услужившего мне братца, я скривился. На Ликса я злился, хотя и не без чувства собственной вины. На суде Ликс подвел меня круто.

С другой стороны, я и сам был хорош. С третьей стороны, откуда было мне знать? Штиль да покарает всех Алых, что сослали меня сюда из-за этого недоразумения!

Проклиная суд и всех причастных, я все же принял решение спуститься к лесу.

Спрыгнуть с этого каменного языка я не мог, и решил обходить его и слезать, цепляясь за камни, пока не доберусь до земли. Справа склон показался мне более пологим, и я начал медленный спуск. Солнце было практически в зените, и я надеялся до темноты добраться куда-нибудь.

План был не очень продуманный, впрочем, сидеть на скале в ожидании каких-то событий точно не имело смысла.

Спуск оказался проще, чем мне виделось сверху. Я довольно ловко перешагивал с камня на камень, предварительно проверяя их на устойчивость.

Половина пути была уже позади, когда я пошевелил носком ботинка очередной камень на своем пути. Он легко поддался, покатился вниз, а под ним обнаружилось гнездо с тремя взъерошенными птенцами с темно-зеленым оперением и такой же кожей, подстать поросшим мхом камням.

Птенцы уставились на меня подернутыми бледно-голубой пеленой невидящими глазами, разом открыли рты и заголосили.

На этом мое никем не обнаруженное присутствие в полных монстров и злодеев пустошах официально завершилось. Я начал осторожно обходить гнездо, как вдруг затылком почувствовал приближение опасности и инстинктивно пригнулся. Прямо над моей головой пролетела птица — вероятно, мать, спешащая на помощь своему потомству.

Пока она, растерявшись от первого промаха, наворачивала круги над моей головой, я успел её разглядеть: такая же темно-зеленая, как и птенцы, каждое крыло — примерно в полметра длиной. У неё были вытаращенные глаза-бельма, когтистые лапы с растопыренными когтями… и отдельным, особенно длинным когтем-крючком, что торчал примерно из-под ее зоба.

Она им, что ли, камни ворочает?» — догадка, пожалуй, была верная, вот только пользы от неё мне было никакой.