Порядочный хаосит

– Зачем привёл, если нехорош?

Золто раскрыл было рот, затем захлопнул его и бросил злой взгляд на меня, потом – почему-то – на Ногача.

Сандак пожал плечами, шагнул к воротам, с силой затворил их и протолкнул массивный засов через петли. Хлопнув по плечу сперва меня, а потом хмурого сына, он зашагал к дому. Золто скривился, но последовал за ним, тут же начав ему что-то нашёптывать — наверняка какую-нибудь пакость про меня. Отец на это только качал головой. Потом повернулся ко мне.

— Живуле своему скажи, чтобы во дворе обождал.

Не заскучает?

Я повернулся к Ногачу. Тот стоял, вопросительно наклонив голову.

— Братишка, подождёшь меня здесь? Я вернусь.

Окровавленный манекен подбежал ко мне и крепко ухватил за плечо, заглядывая в лицо.

— Цак?

— Обещаю.

— Скккыыырлы, — протянул Ногач, и отошёл от меня.

— Только не бери ничего тут чужого, хорошо?

Я заметил, что Ногач примеривается к колуну, воткнутому в колоду рядом с поленницей.

— Цак, цак, — Ногач отошёл, спрятав руки за спину.

Я повернулся к ведьмакам. Они смотрели на меня с некоторой оторопью. Что, говорящие с живулями бесштанные люди нечасто заходят к вам в гости?

— Заходи, — сказал Сандак, и отворил дверь.

Я вошёл за ним в сени. Да, я знаю, что такое – сени. Или - может быть, это была всё-таки веранда?

Пару раз я уже бывал в деревенских жилищах, но здесь всё выглядело иначе.

Сени были просторными и высокими, с двумя светлыми окнами. В доме поддерживался, судя по всему, строгий порядок.

У одной стены лежали рыболовные снасти: пара удочек и свёрнутая сеть. У входа, в деревянном ведре стояли несколько простых самодельных копий. На одной из стен висело оружие, которое немедленно привлекло моё внимание.

Это было длинное, примерно в рост человека, копьё с узким, как жало, заточенным с обеих сторон лезвием, превосходной ковки. Его древко из красного дерева было покрыто сложным рисунком плетения, но на лезвии не было ни узоров, ни знаков. Странно было видеть такое оружие в доме простых деревенских жителей.

Я задержал на нём взгляд, и услышал мелодичный звон, который словно сам собой исходил от лезвия.

— Тянгыра не трожь, — остерёг меня Сандак. — Он живуля, как и твой Ногач.

Согласно правилам Ван-Елдера, ожившее оружие было невероятно опасным и подлежало немедленному уничтожению – если не было специального, очень редко выдаваемого разрешения на него. Ну, или если ты Алый и имеешь достаточно силы, чтобы устанавливать своё Право.