Порядочный хаосит

В любом случае, убедиться в том, что пустошь — не место обитания полудиких головорезов, было приятно. Не знаю, чем бы кончилось мое здесь пребывание, окажись я среди тех, кто прикручивает жилами камень к палке.

Я обошёл дом вокруг и обнаружил, что окно всё-таки есть, но оно наглухо закрыто деревянными дверцами. Я подёргал их — дверцы не открывались. Подумав, зашёл внутрь, нашарил защёлку и всё-таки распахнул ставни. В комнату хлынул свет заходящего солнца, постепенно уходившего за горный хребет. Все же, признаться, здесь очень красиво: густой еловый лес у подножия величественных гор.

Стоп. Я неожиданно задумался. Почему это солнце прячется за горами? Здесь определенно что-то не сходилось, но я не мог сходу сообразить, что именно. Я застыл, глядя на то, как на фоне закатного неба чётко очерчиваются величественные пики, и длинная тень накрывает темнеющий лес... и мысленно попытался перенести то, что наблюдал на известную мне карту мира. Получалось плохо. Вернее, не получалось ничего.

Итак, Ветроставный хребет Уттар-Таш идёт с севера на юг, разделяя северную пустошь на две области: холодную внутреннюю и жаркую внешнюю. Ближе к Ван-Елдеру он начинает круто забирать на юго-запад, следуя за движением небесного ветра. Во всяком случае, он никак не мог идти с запада на восток… даже с юго-запада на северо-восток, если я правильно оцениваю стороны света. Но сейчас я видел то, что видел. Движение солнца не может обмануть. И это определенно самый настоящий горный хребет, его не перепутаешь ни с чем.

Следовательно — что?

Следовательно, это никак не может быть Уттар-Таш! Это другой горный хребет! И это не пустошь, пора уже признать это тоже. Это даже не выглядит как пустошь, будем честны, это лес и горы, а лес и горы пустошью не называют. Забери-ветер, куда меня закинули Архонты?!

Я растерянно посмотрел на Ногача, занятого, судя по всему, общением с деревьями – он то ли обнимался со здоровенной елью, то ли пытался на неё залезть. Вряд ли манекен знает, в каком мире он находится.

Я сглотнул, чувствуя, как по позвоночнику прошла нервная дрожь. Скрестил руки на груди, стараясь удержать подступающую панику. Так. Это не может быть другой мир, не так ли? Я знаю язык и понимаю окружающих. «В книжках герой обычно понимает язык места, куда попадает, проблемы почему-то возникают только с письменной речью», — память услужливо подкинула мне пищу для ужаса. Этого не может быть.