Порядочный хаосит

— Долго спишь, — бросил он недовольно.

Можно подумать, он моя мамочка!

— Вот, — он внезапно кинул мне кол.

Я увернулся, неожиданно для себя перехватив его в воздухе. Ухватистый и тяжёлый.

— Это что еще за палка?

— Оружие, — Золто пожал плечами. — Он буковый, прочный. Или ты с голыми руками собрался по лесу шастать? Так я не настаиваю.

— Оружие не хуже, чем Тянгыр у твоего бати, я смотрю — хмуро ответил я, покачав палку в руке.

Лучше б он завтрак сделал мне, честное слово. Эту палку я смогу использовать, разве что, как ковырялку в земле.

— Ну уж извиняйте, господин хороший, что не нашлось у нас для вас Тянгыра-то! — завелся Золто. — Не нравится — давай сюда, на дрова пойдет!

— Сойдёт! — я вцепился в заострённый кол.

— Наконечник нужен бы, — Золто поджал губы, — но не нож же к нему мотать.

— Нужен, значит нужен, — решил проявить дружелюбие, согласился я. - Я в этом не разбираюсь. Скажешь — веник нужен, я и веник возьму.

— И веник бери, — усмехнулся Золто, — чем следы заметать будем?

Я нахмурился, пытаясь это представить.

Золто смерил меня презрительным взглядом и продолжил:

— В лесу я старший. Скажу иди — идёшь. Скажу лежать — лежишь. Скажу веник брать и следы заметать — будешь веник брать и следы заметать. Ясно?

— Погоди ветра гнать, Золто, — я прервал его самодовольный монолог. — Я и сам про шуточки над новичками могу книгу написать. «Великолепный Ройт и молокососы». Посоветуешь дурь, я в долгу не останусь.

Золто скривился.

— И как же городской, что в лесу не бывал, поймет, где дурь, а где дело?

— А ты за это не беспокойся, я вранье носом чую.

Золто недоверчиво на меня покосился, но промолчал. Я использовал свой самый сильный аргумент (действительно, не хотелось сталкиваться с деревенскими подколами).

— Я из Алого рода Айнхейн, в высшем свете иначе не выживешь — если не знаешь, кто врет тебе в глаза, а кто за глаза. И сам если врать не умеешь — тоже беда. Понимаешь, о чем я? Везде интриги и заговоры! — я скрестил руки на груди, сощурился и выставил вперёд подбородок, изображая высокомерного аристократа.

Да, понахватавшись словечек и манер в Белых и Серых кварталах, я уже не внушал своим поведением страх простому народу - чему был невероятно, признаться, рад.

— Высший свет? — Золто, впрочем, моей пантомимой впечатлить не удалось. — Кланяться тебе теперь, что ли?

— Кланяться не надо, — я, всё же, рассчитывал на другую реакцию. — Я, вообще-то, даже эссенцию хаотическую не принимал.