Порядочный хаосит

Баран, поросший железом? Прекрасно! Почему он не мог порасти мягким пухом, а?

Я начал отступать, но тут баран остановился, глядя на нас мёртвыми, пустыми глазами. Иголки на его шерсти медленно опускались.

Золто выругался и плюнул.

— Это тварь. Пронесло.

— В смысле, тварь?

— Ну, это баран. Он был живой, но в него ладанка попала. Теперь он вот такой. Стоит, своё поле стережёт, но за поле не выходит. Незачем ему.

Хм, то есть, он вроде той злополучной собаки Ликса.

— То есть, твари не атакуют, если ты не заходишь на их поле?

— Какие как, — неопределённо отозвался Золто.

— Но твари попроще живуль. Если умеючи, то их можно бить. Значит, это ладный коридор, тут всё — твари. Звери, а может, и люди бывшие.

— Ладный коридор?

— Здесь ладный ветер стоит, значит.

— Ты же говорил, что не знаешь ничего!

— Ну, что-то да рассказывали, — он протянул. — Да только врут же все почём зря. Чего там поймёшь.

Баран стоял, не шевелясь.

— Так. А мы можем этого барана прикончить? Например, камнями его закидаем?

— Если мы его бить будем или чуть ближе подойдём, то он взъярится и на нас бросится.

Тут поле не поле, а пойдёт на нас.

— А если ты копьём в него кинешь и убьёшь? Это может сработать?

— Толку-то. Видишь, баран железный. Значит, копьём его не возьмёшь.

Так. Упорядоченный баран. И воздух здесь «стоит» упорядоченный. Интересно, наши мастера вообще слышали про такое? Сколько себя помню, ветер всегда был двусоставным.

Вернемся к барану. Что мы знаем о баранах? Их едят, и они дают шерсть. Ещё барашек говорит «беееее», как меня в детстве учила мать по букварю, где были изображены животные….

Мне в голову пришла идея.

— Слушай, Золто, а если мы в шкуры завернёмся и на четвереньках пойдём, он нас за стадо не примет?

Золто вылупился на меня, как на безумца.

— Ну, смотри. Это же баран, по сути, только мёртвый и тупой. Они же стадо не трогают? Нет? Если мы завернёмся в шкуры, пойдём и будем говорить «бееееее», он, может, нас и пропустит.

— Да ну, срамиться!

— Перед кем? Перед мёртвым бараном?

Я решительно извлёк свою спальную шкуру из сумки и попытался в неё завернуться.

Края шкуры болтались, и она сползала.

— Есть чем перепоясаться?

Золто достал моток верёвки и отрезал мне кусок. Я ухитрился затянуть на себе петлю и завязал узелок.

— Шкуры-то оленьи, — хмыкнул Золто.

— Тише, — отозвался я, — барану это знать не обязательно.

Опустившись на четвереньки, я медленно пополз, издавая негромкое блеяние. Шаг за шагом я приближался к барану.