Порядочный хаосит

Вот сейчас он был, но сейчас его словно бы и нет. Или есть?

Рессам постучал по подносу, вглядываясь в пляшущие языки пламени.

Виль выругался.

— Или он умирает! На пороге смерти так и бывает: ты то есть, то нет!

— Я имел в виду не это, — осторожно прервал его Рессам.

— А что же?

— Мне кажется, такой эффект может быть, когда ты перешел в нигредо…

— Этого точно не может быть! — отмахнулся от него Вилириан. — Я знаю Ройта, он скорее умрет, чем примет эссенцию! Надо немедленно посылать агента, пусть разбирается, в чём дело.

15. Стена

По-хорошему, конечно, надо было идти наверх. Об этом говорил ранее Золто, и это же подсказывал здравый смысл. В конечном итоге, думал я: чем глубже, тем наверняка труднее из-за "стоячих ветров". А мне и здесь было несладко. Я покосился на Золто. Тот все еще не подавал признаков жизни. Интересно, он вообще очнется или так и помрет, не узнав всей прелести капли хаотички в крови с грязного пола?

А, если не помрет, обретет ли желаемое могущество? Мне порой мстительно хотелось, чтобы болван ничего не обрел, кроме разочарования.

Так на одного хаотичного фанатика в мире станет меньше. С другой стороны, какие-нибудь необычные способности нам бы в Норах не помешали, например, возможность освещать пространство. С еле живым плетением я двигался почти впотьмах.

Выбирать направление снова наугад я не хотел. Сравнивая два идущих вверх коридора, я вспомнил слова Золто о норщиках, которые оставляют метки.

Да, они были и здесь. С десяток неровных черт, будто процарапанных ножом, отмечало каждый коридор.

Я недоуменно воззрился на зарубки. Что бы это означало?

Может, это количество ходок? Никаких надписей вроде «выход» или «выход», я не обнаружил. Подумав немного, я выбрал коридор, который шел вверх, и на котором зарубок было больше. Определенно, если здесь ходили чаще, то он должен был быть безопаснее, так?

— Золто, друг, не хочешь прогуляться?

Уговоры на Золто не действовали.

Впрочем, он все еще был жив.

Видимо, в своём бессознательном состоянии продолжал борьбу за способности. Меня даже восхищало это упорство. Что ж, борись, Золто, может, когда эссенция станет частью тебя, ты обретешь крылья или способность чихать, не закрывая глаз.

Я снова впрягся и двинулся в путь. Первые шаги по коридору дались мне тяжелее, чем я ожидал – несмотря на мой ежедневный подъём на башню Айнхейн. Плечи ныли, ноги ныли, сам я не ныл только потому, что не хотел расходовать силы.