Порядочный хаосит

Я покрутил в воздухе рукой, разминая запястье, сделал гимнастику для пальцев, поводил плечами. Мышцы побаливали. «Выберусь, точно найду того, кто делает массаж и заставлю разминать меня в течение суток! Лучше — двух!» — пообещал себе я и принялся за работу.

Плетение вышло до смешного кривое и страшное. Зато — большое. Линии проходили через всю стену от пола до потолка, насколько хватало размаха моих рук, роста и наглости чертить часть рисунка практически в полной темноте. Я выводил плетение на самой последней границе света и тьмы в коридоре, чуть меняя направление и импровизируя — таким образом, чтобы слабый свет уже соединенных элементов давал мне возможность рисовать дальше.

Нож скрипел по камню, наверняка безнадежно затупливаясь, а скрежещущий звук вызывал у меня болезненные гримасы. Однако, с каждым новым длинным штрихом света становилось больше. И раз-два-три, еще сюда, два-три, и еще… Печать! Нити вспыхнули, чуть мигнули, будто сомневаясь, что такая пародия на высокое и тайное искусство имеет право на полноценное существование.

— Да ладно вам, — протянул я чуть просяще, — подумаешь, я же все равно все соединил и довел.

Узор снова моргнул, потом ещё раз, но все-таки засиял.

Я сделал пару шагов, отошел к противоположной стене и оглядел свое новое творение. Печать примерно алд на полтора, ужасающе кривая и, наверняка, готовая развалиться в любой момент. Но зато как она была велика! И она, раздери-ветер, светила.

— Эй, Золто! — я оклинул ведьмачьего сына. — Мы снова все видим! Сейчас я тебя немного протащу, нарисую новую печать, и так мы будем двигаться и двигаться, пока нас не сожрут твари. Но твари нас не сожрут! Им нужна эссенция, которая, — я подошел к печати и осторожно потрогал пальцем узлы, — пока что плохо собирается, но наверняка соберется! — уверенно сказал я ему.

Золто предсказуемо молчал. Я постоял немного в коридоре, прислушиваясь к возможному топоту копыт, шуршанию чешуи или чему-то еще, предвещающему восхищённое паломничество к моим художествам, но нет.

Пока что печать не собирала ни эссенцию, ни монстров. Впереди у меня было хорошо освещенное пространство коридора, дальше — менее хорошо освещенное, а потом начиналась тьма. Но до тьмы было еще далеко. Моя печать была огромной и светила отлично, а гладкие стены отлично отражали свет. Надолго ли ее хватит, я, правда, не знал, так что стоило поторопиться.