Эрис Кронф. Обещанная небу. Книга 1

Эрис засмущавшись, отстранилась от него и увидела глаза старика, с интересом наблюдающего за ними. В его взгляде читалось что-то зловещее, пробирающее до костей. Каким-то внутренним чутьем, Эрис поняла, что нужно держаться рядом с Алексом и не отпускать его от себя ни на шаг. Она взяла его за руку и криво улыбнувшись, сказала:

– Стой. Наверное, мне показалось. Я так устала, что сплю на ходу. Пойдемте скорее в дом.

Алекс удивился перемене в ее настроении, но ничего не ответил.

В деревянном особняке было сумрачно и холодно.

Этот просторный дом, по всей видимости, когда-то не уступал по размаху и дворянским усадьбам. Высокие потолки, с покрытыми пылью люстрами и канделябрами, старый камин и обветшалая мебель в имперском стиле – все это говорило о хорошем вкусе и богатстве прежних хозяев. Однако разорение и грязь говорили о том, что дом давно покинут ими и нынешние его обитатели не заботятся о состоянии имущества. Старик провел их через широкий коридор, обитый тканями, и Эрис в тусклом свете ламп заметила висящий на стене семейный портрет.

– Кто эти люди? – тихо спросила она, разглядывая его.

В центре картины, не утратившей своего размаха, несмотря на пыль и нависающую паутину, стояла немолодая семейная пара. По стилю их одежды можно было предположить, что эти люди жили более ста лет назад. Они стояли на фоне большого охотничьего дома, который лишь отдаленно напоминал оставшиеся сейчас на его месте развалины. Впереди супругов стояли, по всей видимости, их дети, два мальчика и три девочки, разных возрастов.

Искусное изображение картины передавало радость и безмятежность, но какая-то неуловимая деталь внушала опасность. Эрис не могла понять, что создавало подобное впечатление, но хорошо приглядевшись, поняла причину возникшего чувства. В правом углу картины стоял еще один ребенок, скорее всего, также один из сыновей. Именно он вызывал у Эрис смешанные впечатления. Это был мальчик лет двенадцати, с длинными черным волосами и смуглой кожей, он стоял вдали ото всех, скорчив недовольное лицо и его взгляд, смотрящий с картины, говорил о его настроении без слов.

– О, это моя семья, милая леди, – сказал старик, заметив ее интерес к картине. – Как давно это было. Вы наверняка уже заприметили меня. Это я стою справа в черном балахоне. Что поделать, не любил я простаивать часами, в одной позе, поэтому и недовольный вышел. Никогда не понимал этой блажи с портретами.